Книга Лживые легенды, страница 62 – Оксана Одрина

— Неужели ты и правда думаешь, что он тут жить будет? — фыркнула Маринка, сморщив нос. — Не смеши меня, девочка. Его из городской квартиры и калачом не выманишь в жильё, где сортир на улице.

— И всё же Егор здесь, значит…

— Ничего это не значит, простота ты простата, — ядовито усмехнулась она. — Завтра он всё здесь продаст, пусть и не за дорого — небольшие денежки да поимеет — и сбежит домой. Вот и все дела. А ты останешься ни с чем. Не думаешь же ты, что он с тобой поделится? Не поделится, не мечтай. И получается, ты или дура, раз так запросто от своего отказалась, или боишься вот его, как раз из-за того, что он колдун! — женщина зло тыкнула указательным пальцем в сторону Егора. — В первом я сильно сомневаюсь, а во втором почти уверена. Ещё вопросы есть, молодой человек?

Егор, всё это время внимательно наблюдавший за внезапно разволновавшейся Яной, только теперь оторвал от неё взгляд, медленно перевёл его на продавщицу и, особенно неприветливо улыбнувшись, поинтересовался:

— Что такое «топорики»?

***

Молчание друзей всё то время, что шли домой, удручало Егора и погружало в неясную тревогу, но и заговорить первым он не спешил. Ещё на крыльце магазина Макар, конечно, попытался пошутить и разрядить напряжение, возникшее после общения с чересчур прямолинейной продавщицей. И в своей манере дурачества принялся красноречиво объяснять про «топорики» — некий самый дешёвый и отвратительный алкогольный напиток. Но у него ничего не вышло — никто не отреагировал. Тогда он, то ли обидевшись, то ли не желая остаток дня находиться в компании «голубков», которые дулись друг на друга, махнул на них рукой и, не прощаясь, свернул к дому Сержа. Тот как раз отмечал отъезд сестры в город — пусть и всего на один день — на широкую ногу, но в одиночестве. И потому от компании Макарио — даже с его «один к одному» — он не отказался.

Только когда калитка, ведущая во двор дома Егора, захлопнулась за спиной, он резво догнал Яну у самого крыльца, ухватил за локоть и, развернув лицом к себе, заявил:

— Может теперь объяснишь, что это было в магазине, Яна?

— Нечего тут объяснять, Егор, — раздражённо выпалила она и так нервно вывернулась из его рук, что повторно дотронуться до неё он не решился.

Справившись с замком на двери и влетев в дом, она, не оглядываясь на Егора, вошедшего следом, пристроила сумки с продуктами к холодильнику и сразу принялась распаковывать их.

— Почему продавщица сказала, что Анна Гавриловна — твоя бабка? — стараясь держаться невозмутимым, принялся выяснять подробности Егор. — Мы с тобой родственники?

— Нет, конечно, — мгновенно отрезала Яна, случайно выронив упаковку сосисок.

— Я не понимаю, — чуть надавил он, подняв с пола упавшую пачку с сомнительным на его взгляд полуфабрикатом.

Яна, до этого старавшаяся не встречаться с ним глазами, медленно отодвинула от края стола пластмассовую баночку со сметаной, хлеб и молоко, чтоб и они в случае чего не свалились под ноги, развернулась к Егору и с внезапным спокойствием объяснила:

— Мой дедушка, когда овдовел, второй раз женился на бабе Нюре. Им обоим тогда было чуть за пятьдесят. Моя мама и её старший брат к тому времени были уже довольно взрослыми, жили в городе, имели свои семьи и детей. А у бабы Нюры детей не было. Тем не менее она нас всех, как родных приняла. Всегда была нам рада. В гости к ней, когда приезжала ещё ребёнком, как в другой мир попадала: где всегда пахло ванилью и выпечкой. Где огромные подушки на высоких кроватях, как сказочные замки возвышались. Где игрушки, пусть и старенькие: пупсы всякие, уточки смешные пластмассовые, кукольная посуда и даже маленькая газовая плита, всегда казались самыми лучшими. А ещё баба Нюра пироги готовить разрешала вместе с ней, а потом посуду мыть. Где я всегда была обожаемой внучей. Понимаешь, внучей! Вот что самое главное! А дом…