Книга Лживые легенды, страница 43 – Оксана Одрина

Стоять на месте и ждать, когда же Егор что-то или кого-то там посторожит, выходец с того света не стал. С трудом выдирая ноги из рыхлого чернозёма, он медленно двинулся вперёд. И вот он уже дотянулся до прутьев, вцепился в них и требовательно встряхнул створки, но те не поддались и не впустили его в сад.

— Посторожи! — взревел он и, навалившись на ворота всем телом, легко прошёл сквозь них в том месте, где висел огромный замок.

Комья земли с ботинок угрюмого парня на голову выше Егора не отваливались, как тот не рвался стряхнуть их. Бросив эту затею и размашисто шагнув вперёд, он отделился от ворот, а за спиной его в центре проржавевшей конструкции проявился могучий чёрный крест. Когда же молодой человек поднял голову, Егор понял, что с беседой не сложится уж точно. Ведь озлобленных мертвецов во плоти он до сегодняшнего дня не встречал, а этот явился именно таким. Синее в засохших ссадинах лицо, закатившиеся за верхние веки глаза, перекошенный рот и истерзанная жуткими кровоподтёками шея у неупокоенного никак не вязались в единое целое с его же идеально белой свободной рубашкой.

«Висельник!» — промелькнуло в голове Егора.

И вдруг здоровенный парнишка бросился вперёд, но оступился и упал на колени, словно забыл, как ходить, а секунду спустя поднялся на четвереньки, тряхнул головой и злобно зарычал. Перед Егором стоял уже не человек, нет, а лоснящийся совершенно чёрный пёс.

До того крупных и мощных псин со злобным оскалом раньше ему встречать не приходилось. И потому, когда собака сорвалась с места и в один прыжок настила его, он дёрнулся назад, но не успел даже в сторону отскочить, как был тотчас повален на землю. Отпускать его пёс не намеривался, сколько бы тот ни предпринимал попыток спастись. Напротив, страшно скаля зубы и то и дело огрызаясь, давил лапами Егору на грудь, всё глубже и глубже вгоняя его в глубокую канаву. Выбраться не получалось: ноги его вмиг увязли в жирном чернозёме, да и руки бесполезно барахтались в холодной почве, не способные уцепиться за края ямы — комья рассыпались в ладонях в мелкий прах.

Когда же вдалеке послышался гулкий шум мотора, а бледный свет скользнул по лицу, Егор всё понял, запаниковал и, жадно хватая ртом воздух, заметался в яме. На него ехал трактор!

И всё же сколько бы он ни хрипел, ни плевался грязью, сколько бы ни рвался вверх, чтобы подняться хотя бы на колени и стать видимым в свете фар среди комьев-великанов пашни, сам лишь глубже вяз в борозде, как в бездонной могиле. Чистое звёздное небо он видел последним, перед тем как желтое зарево фар ослепило, и громко рычащий трактор ринулся прямиком на него.

— Нет! — закричал Егор, изогнувшись всем телом вверх, словно мог воспарить над собственным надгробием и избежать настолько страшной смерти. — Нет! Не надо!

— Не хотел я.… — тотчас раздались стенания Макара. — С самого начала не хотел…

И в этот миг Егор очнулся. Подпирая спиной ствол яблони, он сидел на земле и так жутко всхлипывал, что и сам не верил, что может издавать такие звуки. Ноги его раскинулись в стороны. Спортивные штаны на коленях оказались в зелёных вперемешку с грязью пятнах, словно он долго ползал по траве. Руки повисли вдоль тела, а неуправляемо подрагивающие исцарапанные пальцы путались в сухих стеблях сорняков и не гнулись. Дыхание сбилось и никак не выравнивалось. Кружилась голова, губы не разлеплялись.