Книга Лживые легенды, страница 42 – Оксана Одрина

— Ничего страшного, согласись, Яна? — добродушно рассмеялся за его плечом Макар. — Старые деревья не кусаются, в конце-то концов.

Ответить бы другу, схватить его в охапку, встряхнуть хорошенько, подвести к пугающим воротам и ткнуть в них носом: «Давно ли ты, Макар, в смельчаки заделался?» Только Егор уже не мог ни собраться, ни сосредоточиться. Его подтолкнули вперёд, и нога его тотчас провалилась в ямку и подвернулась. От острой боли он ахнул, подался назад и обернулся — на краю жуткого сада он оказался один.

Сумерки наступили так неожиданно, что Егору самое время растеряться, если бы такое случилось впервые. Он понимал, что не могло всё это оказаться правдой. Ведь они с Макаром вышли из дома после одиннадцати и до оврага добрались минут за десять. Да, времени на происшествие в Долговязой яме потратили немало, но не больше двух часов. Дальше шли от оврага через поле до сада, и само блуждание меж сухих яблонь в поисках ворот, возможно, ещё час. И теперь по примерным подсчётам Егора должно быть не больше пятнадцати часов. Тем не менее вечерний полумрак сгустился в самом сердце дня, чем сильно дезориентировал его.

— Повинись, Демон, — буднично напомнили о себе за спиной.

Егор решительно обернулся — метрах в трех от него оказался крепкий молодой человек. Тот стоял за ржавыми воротами Гиблого сада, низко опустив голову: упираясь подбородком в грудь. Светлые волосы его, как и белоснежную рубашку навыпуск, трепал порывистый ветер. Руки паренька, спрятанные в глубокие карманы широких серых брюк, Егор не рассмотрел. Зато ноги, утонувшие по щиколотку в перепаханной земле, привели в замешательство.

Пашня?! Но ещё минуту назад здесь не было ни ветра, ни ворот, ни тем более пашни. Тошная духота, удушливый запах прелой травы и заросшие бурьяном вперемешку с молодыми деревцами огромные пространства — и больше ничего.

В висках застучала кровь, и Егор попятился. Оглянуться бы на друзей, но шея не слушалась, а голова разболелась так сильно, что хоть вой. Он отчётливо понимал, что перед ним заблудшая душа. Потому, видимо, нечистая ипостась его требовала немедленно выслушать, с чем душа пожаловала. Вся же его человеческая суть шла наперекор и бунтовала против этой мысли. Однако спор между ними продолжался недолго: до того самого мгновения, когда незнакомец за воротами медленно поднял голову, вытянул вперед руку и угрожающе рявкнул:

— Посторожи!

Вот и пообщались, называется. Конечно, неуспокоенные не раз грубили Егору, частенько проклиная за то, что он молчал в ответ на их болтовню, но всё это звучало, как обида, не больше. Настолько враждебным тоном, как сейчас, с ним ещё не заговаривали. И потому продолжить беседу не захотелось ни ему нечистому, ни ему же здравомыслящему. Только и отступать было некуда. Ведь в одиночку выбраться из дремучего сада у Егора вряд ли получится. Он и с друзьями то с трудом ориентировался. И если уж честно, даже не пытался запомнить дороги. Мёртвые деревья тут и там, огромные кочки-муравейники, истлевшие стволы поваленных яблонь, уродливые пеньки и… Яна.

— Егор? — окликнула его Яна. — Ты в порядке?

Голос живого человека так больно резанул слух, что от неожиданности он шарахнулся в сторону и сдавил виски руками, крепко сжав зубы, лишь бы не закричать. Он зажмурился, но это не помогло. Секунда, пространство и время в видениях Егора исказились, прошлое перемешалось с настоящим, а мёртвые с живыми. Нет, на этот раз он не справился с нагрянувшим посмертием, как случалось прежде. Ведь в тот же миг горло его сдавило удушьем. Грудь сковало тяжестью. Голову расперло болью изнутри. И чтобы не сойти с ума, ему нужно было — наверное, он точно пока не знал, — остаться с мёртвым. Просто посмотреть ещё раз влево, где за воротами в борозде стоял заблудший в белой рубахе. Однако это далось Егору нелегко. Первый же беглый взгляд по человеку за решетчатым каркасом заставил содрогнуться — глаза того оказались без зрачков, только воспаленные белки, оплетённые сетью кровеносных сосудов.