Книга Лживые легенды, страница 36 – Оксана Одрина

— Ну, я же говорил, что незабудки не кусаются! — восторженно произнёс Макар.

И это было последним, что слышал Егор, прежде чем увидел над собой незнакомого пожилого мужчину. В простой серой рубашке, неряшливо заправленной в широкие брюки, он то и дело так затравленно оглядывался, словно опасался погони. И всё метался по поляне и, пиная сухие ветки, искал что-то в траве. Потом он резко остановился, склонился над Егором и, шмыгая носом, внезапно признался:

— Это же я ту петлю вязал, и готов признаться тебе в этом. Но лишь тебе одному — не выдавай меня!

Егор на мгновение оцепенел, а потом осторожно поднялся и сел на колени. Заблудшая душа? Но здесь он не ожидал подобной встречи.

— Какую ещё петлю? — выдавил из себя он, вспомнив про бабу Нюру, их беседу и упомянутую ею возможность вздёрнуться, если не начать говорить с мёртвыми. То есть с неуспокоенными.

— Я сам лично емуна шею ту петлю надевал. И в то же время ухмылялся, как последний идиот, — словно не слыша его вопроса, продолжил тараторить подрагивающим голосом мужчина. — Я, как и он, в ад не верил. Смеялся над глупыми страхами и суевериями. Мы все вместе с нимсмеялись. А ад — он и тогда был, и сейчас есть!

— Егор, что-то случилось? — обеспокоенно окликнула его Яна.

Вот только он так и не успел разобраться, где именно она находилась в эту секунду. Потому что тот самый ледяной штырь в голове, иногда приносящий ему невыносимую боль во время встречи с мёртвыми, на этот раз ещё и так круто провернули, что Егор вскрикнул.

Может, потому что в его разговор с душой ворвался третий собеседник — живой, — может, по другой причине, но прострел в виске не только дезориентировал его, а вдобавок на пару секунд лишил зрения, слуха и чувствительности в руках и ногах. Когда же ломота чуть отпустила, и сердце перестало бешено колотить и крушить грудную клетку изнутри, Егор поднял голову и, сотрясаемый мелким ознобом, наконец увидел Яну.

Стоя напротив него на стволе поваленного дерева, она так холодно смотрела ему за плечо, что Егор передёрнулся. Странная Яна в тёмно-синей наглухо застёгнутой до подбородка куртке, серых тёплых брюках, заправленных в высокие резиновые сапоги, рывком шагнула с бревна назад и пнула его ногой, словно на прочность проверяя. В руках она теребила бельевую верёвку. Егор ужаснулся. Так это и не Яна перед ним вовсе. Вон и лица не видно из-под низко нахлобученной чёрной вязаной шапки, и ручищи жилистые, и сапоги исполинского размера со странным символом на голенище — алый с разводами, словно в кровоподтёках, круг с размашистой буквой «V» внутри. И вовсе не шпагат незнакомец трепет, а удавку.

— Петля? — не поверил в увиденное Егор, тяжело сглотнув.

— Какая ещё петля, Егор? — тревожно произнесла Яна. — Да что с тобой такое?

Корявый сучок под мощной подошвой резиновой обуви с хрипом разломился пополам. Лже-Яна ловко перескочила сухое дерево и направилась к нему, размахивая кручёной верёвкой.

— Егор, посмотри на меня, пожалуйста, — заволновался чужак голосом Яны.

Эта просьба оказалась для Егора невыполнима. Оторваться от петли в руках настигающего его человека и внимательно всмотреться в его лицо, никак не получалось. И потому лучшим решением ему показалось попятиться на четвереньках чуть вправо, уступая путнику дорогу. Ведь если перед ним ещё одна душа, возможно, она пройдёт мимо и не заострит внимание на парнишке, ползающим по поляне.