Книга Слепые отражения, страница 107 – Оксана Одрина

Голос доктора еще какое-то время лениво удалялся. А когда стих совсем, и Вадим вновь открыл глаза, ни Грига, ни Матильды в комнате не оказалось. Зато Алиса по-прежнему сидела рядом с ним. И ее пальцы до того осторожно скользили по его лицу, что ему хотелось в ответ коснуться ее запястья, чтобы убедиться — это все ни сон, ни бред, ни отражения, но он так и не сумел.

Но даже медленно погружаясь в безразличие, пришедшее после очередного укола доктора, Вадим все думал о Фрее и Арадном, и о том помогли ли им в больнице. И если про Павла Петровича Григ с уверенностью говорил, что жизни его ничего не угрожает, то про Антона предпочитал отмалчиваться.

Главный же вопрос: кто этот самый палач без лица, который обыграл их всех, по-прежнему оставался без ответа. Понятно, что это тот самый Дьявол, о котором говорил Антон. Только кто он есть такой на самом деле, как его теперь найти и обезвредить? Как остановить смерть, которую он несет другим, довольно потирая ладони, забываясь в приятной неге вседозволенности?

Снова «Хитрый ход»? Вот только непонятно, кто же во всей этой истории с осколками Рихова хитрый? Наверное, кто живой, тот и хитрее…

Вадим вот точно живой.

Почему только Вадим?..

Раненая зеркалом ладонь так болела и пульсировала под тугими бинтами, что шевелить ею Вадим даже и не пытался. Зато попытался собраться с мыслями: он в доме Шуйской. Григ накладывал ему швы, а после… После — это назойливое «после» … Ведь пока даже не понятно настало ли оно для Фрея и Арадного? Для Вереса-младшего вот точно настало. Странно так, необъяснимо даже: чем заслужил подобное участие от жизни? И за что? Особых заслуг за собой не помнил, вот прям добротой никогда не отличался, дружелюбием тоже, многолюдность не принимал для себя как таковую. Одинок, закрыт, неприступен — жив.

Глубоко дыша, прогоняя тревожные мысли, а заодно и проснувшегося внутреннего нытика, Вадим все больше возвращался в себя настоящего — в того, кто непременно соединит подсказки отражений в единое целое, проанализирует результат, взвесит все «за» и «против» и узнает, что скрывал человек, которого звали Роман Рихов. Или и сегодня зовут, и Рихов и сейчас скрывает. Ведь осталось совсем немного — по «Хитрому ходу» полагался еще один вопрос к отражениям. И Вадим войдет в отражения и задаст этот вопрос. А потом доведет «Хитрый ход» до конца. Чтоб не зря все было: ни дело отца, ни дело Антона, ни дело самого Вадима.

Тут главное для начала просто открыть глаза и привыкнуть и к теплому свету, и к переизбытку красного цвета. Ну а потом, часто моргая и прикрывая лицо ладонью, беззаботно улыбнуться, заметив у своих ног уютно устроившуюся Алису.

Она что-то до того увлеченно читала в смартфоне, что, когда Вадим приподнялся и осторожно дотронулся до ее локтя, вздрогнула. Обернувшись, она тепло улыбнулась ему и спросила:

— Как себя чувствуешь, Вадим? Лучше тебе? Ну и соня же ты. Который раз уже сутками дрыхнешь.

— Сутки? — неверяще выдохнул он, удобнее усаживаясь на кровати.

— Да, Вадим, сутки спишь, — подтвердила Алиса, придвинувшись ближе и заботливо пригладив его всклоченные волосы. — У тебя была высокая температура. И ты бредил. Хотели с ребятами скорую вызвать, но Матильда запретила. Сказала, ты сам справишься. Что тебе отражения якобы в этот момент помогали: то ли силой с тобой делились, то ли некой энергией. Ну, что-то подобное, я не разобралось, если честно. И тебя в таком состоянии ни в коем случае нельзя ни будить, ни тем более куда-то перемещать. Шуйская была до того непреклонна, что даже Григу не удалось ее переубедить. С ней, вообще, оказалось спорить бесполезно.