Книга Слепые отражения, страница 110 – Оксана Одрина

— Ну конечно! — осклабился директор, разбито растирая лицо ладонями. — Чушь!

— Это реальность, — твердила Матильда. — А теперь вернемся к главному: Слепое зеркало пора упокоить. И сделать это под силу исключительно самому зеркалу. Роман мне лично об этом когда-то давно рассказывал. Ведь если вы не в курсе, в старших классах мы с ним были очень близки. Он даже звал меня замуж. И пусть я ему отказала, как друзья мы общались еще довольно долго. Потому я точно знаю, о чем говорю: нужно упокоить другие осколки.

— По-вашему, это так просто, взять и использовать осколки зеркала Рихова?! — вскричал Фрей, шагнув в упор к собеседнице. — Бери и делай! Нет, это не так! А если так, значит — ловушка, и тот, кто их использует, уже мертв. Мертв, понимаете?! И все мертвы, кто случайно окажется рядом. Дальше только дело времени. Помните, что произошло в девяносто девятом?

— Помню! — отрезала Шуйская, гордо вскинув подбородок.

— И я помню! — прошипел директор, зло сощурившись. — Мы с друзьями тогда тоже наивно полагали, что останки затертого зеркала, которые мы нашли в подвале школы, совершенно безобидны и пусты. Мы забрали их себе как трофеи, довольны были и горды, что в археологи неожиданно заделались. Глупцы! И только один Андрей Верес предупреждал нас, что стекляшки опасны, их следует положить, где взяли. И ни в коем случае в них не смотреться. Никто ему тогда не поверил. Никто! Смеялись над ним за то, что он так глупо боится всего лишь зеркал. А он оказался прав! Трое погибли. Трое! А кто убийца — до сих пор не известно!

— Никто не говорит, что это просто и… — спокойнее продолжила Шуйская.

— Что именно нужно делать? — не вытерпел Вадим и, вскочив с кровати, встрял между спорщиками.

— Нет! — кинулся к нему Фрей. — Я. Тебе. Не позволяю! Не вздумай! Один ты не справишься!

— Я не один, — нахмурился Вадим и вытащил из-за ворота толстовки зеркальце на цепочке. — У меня есть друзья. И отражения.

— Тогда вы все умрете! — выговорил ему Фрей, хорошенько встряхнув за плечи. — А ты, Вадим, именно в своих горячо любимых зеркалах! Потому что ты не сможешь выйти из отражений без помощи! Ты. Один. Не сможешь!

— Скажите, как правильно выйти, Павел Петрович, — тактично отодвинув от себя директора, заявил Вадим. — И я смогу.

Фрей мгновенно охладел к нему, отвернулся, поплелся к постели и, исподлобья взглянув на Шуйскую, пробормотал:

— Что там с полицией, Матильда Брониславовна?

— Павел Петрович, — тепло улыбнулась Матильда, снова став самим достоинством и авторитетом. — Вы же прекрасно знаете, что у меня все всегда под контролем. И полиция тоже.

— Под контролем, как же… — пробурчал Фрей, взобрался на кровать с ногами и стал растирать виски. — Антон Арадный как?

Шуйская присела на край кровати, которую до нее занимал Вадим, и обронила:

— Сквозное пулевое ранение в грудь. Операция проведена, прошла успешно. В реанимации.

На минуту все затихли. Вадим понуро посмотрел вперед. Все это грустно, конечно, — и вызывало много вопросов. Особенно много вопросов было про взаимосвязь самого Вадима и отражений. Вот только задать их оказалось некому. Да и не до того было, если уж честно: порезанная рука снова проснулась и теперь так жарко пульсировала под бинтами, отстреливая болью в локоть и плечо, что хоть на стену лезь. Слабость снова поедала его изнутри, окатывая приступами удушья, а потом выливалась мелкими капельками пота на лоб, шею, спину. Какие уж тут вопросы…