Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 59 – Анастасия Ермакова

Удивительно, но Колькина книга действительно привлекла внимание многих специалистов и не только их. Журналисты, историки, бизнесмены, даже художники собрались сегодня в специально арендованном для презентации помещении. Я чувствовала, что мне явно чего-то недоговаривают, и не очень-то понимала, что происходит вокруг. Я отвечала на многочисленные вопросы многочисленных Колькиных гостей о сложности изучения кельтской истории, о направлениях кельтологии и даже о Колькином семейном положении, о котором, собственно говоря, я и сама узнала только сегодня.

Игорь выглядел очень экстравагантно в своем шикарном черном костюме с галстуком и с тонким изящным шрамом на лбу.

Причем я поразилась его изобретательности. На вполне логичные вопросы об этом самом шраме он отвечал следующее:

– У кельтов был такой обычай: когда они готовились к какому-нибудь очень важному делу – военному походу или жертвоприношению – делали надрез на лбу как символ успеха дела. Я тоже решил испробовать на себе этот обряд – скоро нам предстоит серьезная поездка – мы ведь едем в Ирландию.

Все восхищенно кивали головами и, немного полюбовавшись красным шрамом, расходились кто куда.

Несколько раз я ощущала на себе взгляд Игоря и, оборачиваясь, видела, что он действительно как-то странно смотрит на меня. Это тревожило меня, и наконец я не выдержала и подошла к Игорю.

– Все смотрят на вас, потому что у вас на лбу шрам, но у меня, слава Богу, его нет. Так в чем же дело?

Игорь приложил палец к губам и взглядом указал мне куда-то в сторону. Я обернулась и увидела, что в зал ввезли гигантский каменный блок вроде монолита, испещренный кельтским письмом.

Колька встал рядом с монолитом и начал искать кого-то глазами. По всей видимости, меня. Я подошла к монолиту и вопросительно посмотрела на Кольку.

– Элиза – лучший кельтолог в Москве, и она очень помогла мне в написании моей книги, – торжественно заговорил Николай.

Я была ошарашена. Во-первых, меня зовут вовсе не Элиза, а во-вторых, я ему не помогала!

– Этот монолит мы нашли в Испании и привезли в Москву с цельюрасшифровать надпись. Элиза, я думаю, может помочь нам в этом.

Все зааплодировали. Я со злостью посмотрела на брата. Он невозмутимо продолжал:

– Сегодняшнее собрание объявляю закрытым. О последующих вы все будете предупреждены заранее.

Когда все разошлись, я набросилась на Кольку.

– Ты что, с ума сошел?! Ты что здесь развязал? Какая я тебе Элиза? – кричала я. – И при чем здесь этот субъект, которого ты ко мне подослал?

– Тише, Оль, успокойся.

– Я не собираюсь участвовать в твоей очередной авантюре! – продолжала надрываться я.

Дело в том, что Николай, будучи по натуре своей человеком непостоянным, а по наклонности характера вообще авантюристом, чем только не успел заняться в свои неполные тридцать лет. В 18 он работал ночным разносчиком пиццы по офисам весьма сомнительных заведений и увлекался дружбой с не менее сомнительными девицами, к двадцати уже окончил курсы дизайнера-ювелира, а заодно и тренера по дайвингу, и укатил в Астрахань на рыбные промыслы. Вернулся он оттуда, а вернее, уже не оттуда, а из Тюмени, через 4 года в ранге бывшего студента третьего курса какого-то уральского университета и снова обосновался в Москве с намерением организовать курсы то ли стрип-танца, то ли тантрической йоги, а то ли еще чего-нибудь в этом роде… В общем, последние два года Николай работал редактором на каком-то кабельном телевидении, и вот теперь – это кельтское помешательство!