Книга Следуй за белой совой. Слушай своё сердце, страница 15 – Анастасия Ермакова

Солнце стояло еще высоко, и жара было просто невыносимая. Я подошла к старой акации, растущей совсем рядом с церковью, прислонилась к ней и, достав из сумочки новенькую, не открытую еще пачку дорогих американских сигарет, которые здесь разрешили продавать совсем недавно, машинально принялась рассматривать серого, куцего и какого-то нескладного голубя.

Я думала о том, что я бросила курить там, в Москве, и бросила там еще много чего, а сейчас здесь, на Эсперансе, этоне имеет никакого значения. Но курить мне не хотелось, а хотелось думать о том, где сейчас мой вчерашний молодой священник из бара и еще почему этот странный голубь бродит у самых моих ног.

Мимо пробрели две усталые и, видимо, изнемогавшие от этой жары женщины. Они шли по коричневой земле босиком, и по их желтым широкополым шляпам я поняла, что это были крестьянки, возвращавшиеся с сахарной или кукурузной плантации.

– Жареные ананасы, каша из ананасов, пирог из ананасов… – говорила одна женщина другой, поправляя загорелой и не по годам морщинистой рукой свою шляпу.

– Работа, сон и солнечные ванны, – отвечала ее спутница – помоложе и, судя по внешнему сходству с первой, ее дочь, – для жизни нужно кое-что еще.

И они, крестясь и шепотом произнося имя Девы Марии, прошли мимо меня в церковь.

Я еще какое-то время стояла в душной тени акации, потом побрела в сторону леса, прочь от города. Мне казалось, что в сумраке джунглей я найду другую спасительную тень, а главное, место, где смогу наконец-то обдумать все, что произошло со мной.

Я совсем не боялась дальше и дальше углубляться в лес. Диких животных, ну или, по крайней мере, хищников, на Исле-Эсперансе не водилось, а людей я могла не опасаться – остров был слишком мал, чтобы на нем произошло более или менее крупное преступление. Все знали про всех все, а главное, знали в лицо каждого обитателя Эсперансы.

Я слышала голоса птиц, хотя самих птиц видно не было – возможно, их скрывала сочная зеленая листва тропических деревьев, а возможно, их и вовсе там не было. Но тогда я не думала об этом. И о чем думала – сейчас уже не помню. Кажется, как и с утра, меня преследовал образ молодого священника, имени которого я даже не знала и почему-то не спросила ни у одного из посетителей церкви или у прохожих на улице, хотя все они, конечно, должны были знать, как зовут молодого падре, и с удовольствием рассказали бы это и мне.

Быть может, я ходила по кругу в том большом шумном лесу, потому что шла, не разбирая пути, не запоминая никаких опознавательных знаков, чтобы не заблудиться.

Тем не менее через какое-то я все же стояла на тропинке, ведущей к побережью. А точнее, к тому месту, где располагалась хижина моего молодого «падре».

Как я уже сказала, было около восьми вечера и солнце садилось в море, за линию горизонта. Я не ощущалаусталости от почти четырехчасового хождения по городу и лесу, но мое сердце бешено колотилось при мысли о том, что, может быть, сейчас на этой самой тропинке появится он.

Тогда я еще не понимала, что это – влюбленность или просто то странное чувство, которое знакомо многим людям авантюрного склада, которые, долго (или не очень) готовясь к очередному похождению, испытывают это самое чувство – тревоги от предвкушения осуществления задуманного.