Книга Дубовый Ист, страница 142 – Николай Ободников

— Воан Меркулович! Это Шустров! П-прием, — опять нервно позвала рация. — Что мне теперь делать-то? Ключи от погрузчика у меня.

Воан поднес рацию ко рту:

— Что там с усачом? Ты его что, вырубил?

— Он мертв. — Голос Шустрова прерывался. Судя по всему, его душили слезы. — Господи, он мертв, Воан! Но я ни при чем! Там была Тома! Она вышла из душа! И Аркадий Семенович отослал меня. И ключи в рожу швырнул. Но я вернулся. Потому что… потому что.

— Кто его убил, лейтенант?

— Я… я не знаю.

«Он не знает, — думал Воан, внимательно оглядываясь. — А если и знает, то не в силах произнести это вслух».

— А Тома? Эта Тома — что с ней?

— Она тоже мертва. Аркадий Сем… Этот урод задушил ее. А я побоялся даже смотреть в ее сторону. Зажмурился. Ну, чтобы тоже не поплыть.

Воан мгновенно оценил ситуацию.

Насколько он мог судить, фляга у Плодовникова уже насвистывала. И вот она наконец издала заводской гудок, оповещающий о конце смены. Вероятно, сказалось пребывание в таком прекрасном месте, как «Дубовый Ист». Учеба, убийства, отдых — для ваших детей всё самое лучшее. Главное — примкнуть к культу Томы Куколь.

— Зато теперь тебя никто не назовет сынком… сынок. Тащи ключи и задницу к Миле. Я скоро буду. И это, лейтенант.

— Да?

— Не облажайся.

— Я ведь добыл те перчатки, да?

— Вот и молодец. Отбой.

Воан стоял посреди мусора, накиданного галдящей, но таинственно исчезнувшей толпой. Среди остатков скудного пиршества вились следы, оставленные чьими-то мокрыми и босыми ступнями.

Кто-то или что-то распугало этих людей.

8.

Наверху кто-то ходил. Шаги затихли на главной лестнице вестибюля.

Глаза Мишани мерцали в подвальном мраке. Рядом стояли ребята, имен которых он не знал. Не то чтобы параллельные классы существовали в какой-то параллельной вселенной, но знать имена всех и каждого — простите, в жизни и так полно лишних людей.

Словом, Мишаня понятия не имел, кто это так сосредоточенно сопел.

Покинув класс биологии, он примкнул к сборищу тех, кто кучковался у музея. Мишаня рассчитывал, что в толпе Тома не разыщет его. Он видел, как она терлась о стекло снаружи, и это, надо признать, возбудило его. Настолько, что ему пришлось отвернулся в угол, делая вид, будто он копается в своем смарте.

Но Тома таки пришла.

Какое-то время все спокойно занимались своими делами, а потом толпу рассекло, как будто невидимая плеть оставила шрам. Кто-то сорвался на визг. Мишаней овладел ужас, как и многими другими. Они бросились врассыпную. Тома пришла как посланница дождя. По ее бледному нагому телу бежали капли, а ее босые ножки были обуты в башмачки из грязи и газонной травы.

Мишаня выскочил наружу.

Кто-то тяжело хрипел, растянувшись на ступенях. Дождь ощущался теплой мочой, и Мишаня понял, что находится на грани срыва. Те, кто оказались рядом, бежали в сосредоточенном молчании. Они боялись шуметь. Одна девушка вскрикнула, испугавшись далекой вспышки в небе, и ее тут же ударили по лицу. Мишане показалось это смешным.

Он помчался в общагу. В его сознании всплыл вестибюль со всем своим макабрическим содержимым. Какой-то парень, бежавший далеко впереди, успел заглянуть внутрь. Вскоре он с воплями выскочил наружу, едва не сбив Мишаню с ног. Подумаешь, мертвец и разбитая люстра.

Мишаня и еще несколько «смельчаков» укрылись в подвале.