Книга Дубовый Ист, страница 144 – Николай Ободников

— Лейтенант, ты ведь понимаешь, что возникнут вопросы? С гор сойдет лавина дерьма. Настоящий дерьмошквал, состоящий из вопросов и вопросиков всех калибров.

Шустров кивнул. Он сидел на кушетке, с отрешенным видом вцепившись в нее. Его нижняя губа и левая бровь казались пластиковыми из-за припухлостей.

— Ну и что стряслось-то? — напирал Воан. — Я тебе не мать, чтобы кудахтать «вас и на секунду нельзя оставить одних». Но, знаешь ли, очень хочется.

Заикаясь и запинаясь, Шустров поведал о случившемся. Пальцы его, вонзившиеся в кушетку, всё белели. Потом он показал ключи от погрузчика. Воан поднялся и влил в Шустрова банку пива, пока тот обнимал себя за плечи.

— Вот, — наконец сказал Шустров и рыгнул.

Он покраснел, но никому не было дела до такой мелочи.

— И что мы будем делать? Молиться? Строгать осиновые колья? Возводить бункеры? — Мила зажала рукой рот, а потом заговорила еще быстрее. — Я не хочу молиться. Я не умею. Воан, что нам теперь делать? Всё-таки молиться? Как думаешь, я должна исповедаться после секса с тобой?

На этот раз Шустров сделал вид, будто ему всё равно.

— Мы помолимся — в свое время. — Говоря это, Воан чувствовал себя пошлым и клишированным. — Но лучше молитвы только действия. Вы с лейтенантом сейчас поедете к погрузчику. Вам не нужно расчищать дорогу — лишь пробиться. Там действительно такой большой завал, лейтенант?

— Ну, внушительный. Но там не только деревья…

— Значит, и лес на ее стороне.

— Лес на ее стороне? — Мила смотрела с болью и ужасом в глазах. — Как… А это еще как, Воан?

Он достал из карманов надранные в библиотеке книжные листы. Пока Мила и Шустров изучали их, Воан рассказал о том, что случилось у его «дефендера». Разговор. Угроза. Убийство. В его устах это звучало цинично. О своем безразличии Воан умолчал, как о досадном недоразумении.

— Мила, какая-нибудь из «том» обращалась к тебе с женскими симптомами?

— В смысле? В смысле с месячными? О, ты про их задержку?

Воан кивнул. Он встал и подошел к двери. Прислушался. Копошение на фармацевтическом складе не прекратилось. Впрочем, угрозы оно вроде не представляло. Мила, сидевшая за своим столом, повернулась к монитору. Вывела на экран амбулаторную карту Тамары Сергеевны Куколь. Покрутила туда-сюда колесиком мышки.

— Нет, не обращалась. Ничего такого. Даже на тошноту не жаловалась. Бог ты мой, Воан! Ты что, думаешь, она принесла в жертву собственного ребенка?

— А вот это уже похоже на серьезное подношение. Нет? Куда уж серьезнее. Вы готовы? Доставай оружие, лейтенант. Но палить я тебе не разрешаю.

— Если придется — буду, — угрюмо отозвался Шустров.

— Вот видишь, сынок? Никакие наставники тебе не нужны.

Они собрались у входной двери медицинского центра и распахнули ее. Дождь серебрился в лучах фонарей. Воан выглянул наружу и ощутил, как его запястье крепко сжали. Это была Мила.

— Воан, а ты не хочешь проверить фармацевтический склад перед уходом?

— А что с ним не так? — Воану и в голову не приходило, что это нужно сделать.

— А вдруг они все там живые! Живые, понимаешь? А вдруг они сидят там и бьются лбами об стену или жрут мои лекарства!

— Там есть вентиляция?

— Конечно. Препараты должны проветриваться, как и трусики.

— Значит, всех живых, кто там есть, выпустят, а всех мертвых предадут земле. По-моему, разумно.