Книга Дубовый Ист, страница 118 – Николай Ободников

Нужно ли говорить, что полицейские неохотно взялись за эти поручения?

Всё это время Тома молча любовалась Воаном.

Прежде чем сопроводить ее в учебный корпус, Воан взглянул на часы. Секундная стрелка опять противилась естественному ходу времени. К смутному разочарованию Воана, плоть Томы под школьной рубашкой была мягкой и естественной. Беря ее за предплечье, он подсознательно рассчитывал коснуться чего-то холодного.

Соня Тихонова скрылась. Воан не сомневался, что она еще объявится.

Перед дверьми музея Воана и Тому повстречала Устьянцева.

— Я же говорила, господин Машина. Никаких причин для беспокойства. Здравствуй, Тома.

Глаза Томы разгорелись. Она убрала руку от лица и поздоровалась в ответ.

— А как же остальные тела, госпожа директор? — Спрашивая это, Воан смотрел главным образом на девушку. — Тоже нет причин для беспокойства?

Устьянцева рассмеялась, находя эту ситуацию в высшей степени забавной.

— Бродяжки. Секс-куклы. Манекены! Выкидыши реальности.

— И даже ваш брат и пара учеников?

— Я ничего об этом не знаю и не желаю знать, — огрызнулась Устьянцева. — Вам еще не надоело во всём этом копаться?

— Знаете, в фильмах вы мне больше нравились, Джоди. — Он повернулся к Томе. — Входи.

Воан закрыл за собой дверь, оставив снаружи озадаченную Устьянцеву. Он повел Тому к своему инквизиторскому столу. Личико Томы озарилось восторгом, когда она увидела черную пеньковую петлю за витриной.

— Как необычно. В вашей жизни всё необычно, не так ли, Воан?

Голос у Томы был певучим, и Воан поежился. Он не припоминал, чтобы называл свое имя. Устьянцева тоже не позволяла себе излишней развязности.

— Можешь звать меня Иваном, если боишься сломать язык. — Он сел и показал на свободный стул. — Как ты себя чувствуешь?

Усевшись, Тома неуверенно провела рукой по плечу:

— Прекрасно. Мне тепло и хорошо. Я гнию и наполняю воздух испарениями.

Воан внимательно посмотрел на девушку. Ее черные, как вар, глаза пугали.

— Что ж, приступим. Кто ты? Ты помнишь, как тебя зовут?

— Ну конечно. Я Тамара Сергеевна Куколь из одиннадцатого «Бета» класса. Мне восемнадцать. Мои родители торгуют с отстающими странами. Размер груди — два с половиной. Я люблю теннис, но не люблю солнце. Хотя многие называют солнцем меня. А я вот спрашиваю: а почему не луна? Она гораздо красивее. Я ведь красивее солнца?

Воан достал из пиджака смартфон Томы. Он и забыл, что таскает его с собой, как и одну из перчаток Милы. Скомкав перчатку в ладони, Воан заблокировал смартфон и подвинул его к Томе.

— Что это, по-твоему?

— Смартик. — Тома пожала плечиками. — Мой.

— Разблокируй его.

Тома поднесла смартфон к лицу и улыбнулась. Девайс пискнул, и появился рабочий стол. Воан забрал смартфон, заблокировал его и снова подал.

— Теперь отпечатком пальца.

Сработало и это.

— Вы думаете, я воришка? Это же мой телефон.

— Покажи мне последнее сообщение.

Она без труда нашла его. В глазах отразилось замешательство.

— Ты встаешь по ночам, Тома?

— Только если много выпью. Я про жидкость, а не про алкоголь. Мне алкашка, если что, не нужна. Я и так умею быть собой. Я — это я. А вы — это вы?

— Ты выходила куда-нибудь этой ночью?

— Да нет же. Спросите Карину.

— Хорошо, отлично. Опиши свои последние сутки.

Воан ощущал себя психиатром. У Томы словно извлекли из черепа ломоть мозга. Она ничего не понимала. Или прикидывалась? Но зачем прикидываться человеку, которого почти сутки считали мертвым? Он поднялся из-за стола и положил ладони на голову Томе. Она не сопротивлялась. Даже не вздрогнула, когда он принялся выискивать гематомы, которые могли бы указать на удар, повлекший за собой амнезию.