Книга Подделки на аукционах. Дело Руффини. Самое громкое преступление в искусстве, страница 56 – Винсент Носе

Другие предпочли хранить молчание относительно этого неприятного эпизода. Всем известен «эффект бабочки» – когда взмах крылышек где-то в Бразилии приводит, через цепь событий, к торнадо в Техасе. В Музее изобразительных искусств Сиэтла обнародование скандала привело к другой цепной реакции, которую я назвал «синдромом тюлененка». Полный каталог выставки, где был представлен портрет, носил название (в одну строку):Мастера европейской живописи, сокровища Сиэтла, 14 февраля – 19 мая 2013. Под портретом имелась подпись: “Портрет неизвестного”, ок.1660–1665, дубовая доска, масло, Франс Хальс, голландец (1581–1666), коллекция Элизабет и Ричарда Хедрин». Далее шла сопроводительная статья: «После Рембрандта, Франс Хальс – величайший голландский портретист XVII века… Портрет неизвестного был написан на позднем этапе его карьеры, когда он достиг восхитительной тонкости техники и потрясающей выразительности. Необязательно всматриваться в черты лица, чтобы ощутить присутствие этого человека, облеченного достоинством – об этом говорит сама картина».

16 октября 2016 года этот текст полностью исчез с сайта, оставив в каталоге дыру. Вместо него появлялась страница с сообщением: «Ой! Страница, которую вы ищете, не существует. Мы очень сожалеем! Вместо нее можем вам предложить насладиться видео с тюлененком, который купается в бассейне в нашем парке скульптур». Надо отдать должное чувству юмора и поэтичности компьютерного отдела музея. Тюлененок, бесспорно, был очень милый. Но страус, прячущий голову в песок, подошел бы куда лучше.

Но как давно клавиша стирания стала необходимым инструментом музейных работников? Американские музеи вообще славятся легкомысленным отношением к провенансу. Череда скандалов, с которыми они столкнулись, заставлявшая возвращать греко-римские статуи, кхмерские головы и инкскую керамику, похищенную из храмов и могил, – наглядное тому свидетельство. Их приверженность истории искусства, вне всякого сомнения, умеряется необходимостью поддерживать тесные связи с богатыми коллекционерами, от которых зависят их бюджеты и приобретения.

Музей Сиэтла пошел дальше других в отказе от своей миссии. После неоднократных вопросов о том, почему он подверг собственный каталог цензуре, ему пришлось, отказавшись от расплывчатых формулировок, заявить: «За ответом вам лучше обратиться в пресс-службуSotheby’s. Получается, чтобы узнать, как музей мог дойти до того, чтобы выставить сомнительную картину как зрелый шедевр мастера, а потом попытался от нее откреститься, надо обращаться не к его сотрудникам, а к аукционному дому… Нью-йоркское бюро Sotheby’s, куда лучше умеющее общаться с журналистами, сослалось на «техническую проблему» с сайтом, которую, естественно, уже решают.

Стоит ли уточнять, что драгоценный каталог так и не был восстановлен? Вопрос с «Портретом неизвестного кисти Франса Хальса» в Сиэтле больше не стоит. Даже тюлененок, застигнутый в момент своего первого купания, ставший с тех пор именем нарицательным, исчез с веб-сайта музея.

Лондонский коммерческий суд заседает в безликой современной пристройке в конце тупика, за готическим собором времен королевы Виктории, где находится другой суд, высший королевский. Две первые недели 2019 года там шел процесс по искуSotheby’s, касательно портрета с подписью Франса Хальса. Самого портрета в зале не было, даже фотографий с него не показывали, но его призрак, казалось, витал повсюду.