Книга Бабушка, страница 116 – Джейн Э. Джеймс

Пальцы Дейзи –  теплые, липкие от пота –  вдруг переплетаются с моими. С лестницы доносится стук сапог полицейских, сопровождаемый пререканиями миссис Касл. Я смотрю на ручку, которая прижимала подушку к лицу матери, и закрываю глаза, сопротивляясь желанию вырвать руку.

– Теперь мы в безопасности, папа, –  шепчет Дейзи.

Но действительно ли мы в безопасности? А как же Элис?

– Пап? –  Она толкает меня локтем, выводя из оцепенения.

Я открываю воспаленные глаза –  и холодею: на лице моей старшей дочери ни тени тревоги. Она уже улыбается, будто кто-то щелкнул выключателем, и смотрит на меня ангельскими глазами. Неужели Ивонн Касл была права, говоря, что они с Дейзи –  одного поля ягоды?

Пока меня ведут из камеры вверх по каменным ступеням, через длинный коридор с зарешеченными окнами, мне мерещится скрежет лопаты о твердую безжалостную землю. В моем воображении у могильщика огрубевшие мозолистые руки, давно потерявшие чувствительность. Потеряла чувствительность и я. В голове не укладывается, почему полиция потратила время на эксгумацию Чарльза Касла вместо того, чтобы откопать останки Ивонн Касл из-под компостной кучи на моем огороде. Как гласит пословица, что посеешь, то и пожнешь.

Говорят, сегодняшний судья –  один из лучших. К тому же добродушный и участливый. Но поскольку я умнее всех окружающих, меня не интересует ни его снисхождение, ни сочувствие –  все это ниже моего достоинства. Мне, в конце концов, однажды сошло с рук убийство. Я могла бы уже отбывать пожизненное, даже если бы меня не обвинили в смерти Чарльза Касла. Которая, как я ошибочно полагала, наступила от естественных причин. Я была потрясена, когда в его останках обнаружили запрещенные вещества. Выходит, с виду невинная, доверчивая и кроткая Ивонн Касл была такой же преступницей и лгуньей, как и я. Она прикончила мужа, а я теперь за это расплачиваюсь, и никто не верит, что мы даже знакомы не были с этим человеком. Ведь, как я часто хвасталась, я тщательно замела следы, не оставив и намека на свою прошлую жизнь. Моя секретная папка, которая хранилась в запертом кабинете, бесследно исчезла, а с ней и доказательства существования Нэнси Тиррелл. Даже если бы я могла подтвердить свои слова, мне все равно вменили бы убийство Ивонн. Ситуация безвыходная.

Зал суда совсем не такой, как я представляла. Полная противоположность телевизионным картинкам. Никакого полумрака, полированных деревянных панелей или стенографисток в твидовых костюмах и очках в стиле «кошачий глаз». Помещение выглядит вполне современно, хорошо освещено и пахнет моющим средством для пола. Единственный, кто одет в черную мантию и колючий парик из конского волоса, –  это древний, будто покрытый пылью веков судья. Он входит с таким видом, словно ожидает аплодисментов за одно лишь появление в комнате.

Судья с любопытством изучает меня, однако мое внимание приковано к двум женщинам, которые стоят у задней стены зала и перешептываются. Джорджина-чтоб-ее-Белл, которая, как мне сообщили, ключевой свидетель по делу, и соцработник, «бурая мышь». Сначала я удивляюсь ее присутствию, затем успокаиваю себя мыслью, что она, должно быть, пришла по-дружески поддержать меня. В самом деле, зачем еще? Однако их фамильярность настораживает: они явно давно знакомы. Как такое может быть?