Книга Наша погибель, страница 66 – Эбигейл Дин

– Повтори так, как будешь говорить в полиции, – велел ты и ткнул меня лицом в ковер.

– Отныне я буду убивать их всех, – старательно проговорила я.

– Хорошо, – одобрил ты, снова войдя в меня. – Хорошо. Теперь еще раз, громче.

* * *

Я встала с больничной койки. Было ощущение, что за дверью этой маленькой палаты меня вместе с Эдвардом поджидает вся оставшаяся жизнь. Я мало что могла представить из этих лет, но даже то немногое, что удалось мельком разглядеть, было невыносимо. Вот лица моих родителей, друзей и коллег, журналистов. Вот Эдвард. А вот ты. И какое-то мгновение, пока еще не вышла из палаты, я пыталась не подпустить все это к себе. Сняла больничный халат. Переоделась. С собой у меня был только спортивный костюм, который я подняла с пола в спальне. Ни нижнего белья, ни косметики. Мне пришлось начинать все заново с ненакрашенным, безобразным лицом, совершенно одной. Я поклялась себе, что больше не повторю этой ошибки. Никогда не буду выглядеть жалкой. А если когда-нибудь вдруг опять окажусь слабой и грязной, то никому не позволю увидеть это. Я открыла дверь и шагнула навстречу предстоявшим мне годам. Прошла по коридору в комнату ожидания. Эдвард поднялся с пластикового стула и бросился ко мне. Мы столкнулись на ходу, и он крепко обнял меня. Мы оба плакали, но вскоре перестали – ради друг друга.

Они всегда вставали рано. Вот и сейчас Эдвард проснулся, когда еще не было семи, и огляделся в чужом номере. Кровать пахла Изабель. На каждой ровной поверхности были разложены ее платья, твидовые и шерстяные, пара кожаных перчаток, шарф с жирафами в галстуках-бабочках. На прикроватном столике стопкой лежали книги Джулиана Барнса и Раймонда Карвера, а брошюрка с рекомендациями для потерпевших служила закладкой. В ожидании, пока проснется Изабель, Эдвард почти прочитал один рассказ. В глубине души ему хотелось остаться здесь на целый день, смотреть по телевизору старые спортивные матчи, заказать в номер два завтрака. Но когда Изабель шевельнулась, он отложил книгу, свесил ноги с кровати и объявил:

– Я пойду в свой номер.

– Хорошо.

Она села, прикрывшись снизу одеялом до талии, на груди ее отпечатался шов простыни. Эдвард смотрел на нее с подчеркнутым равнодушием, подозревая, что все это делается, чтобы смутить его, но из упрямства не отвернулся.

– Возвращение с позором, – сказала Изабель.

– Не думаю, чтобы это был какой-то особенный позор, если ничего не произошло.

– Так уж ничего? – Она потянулась за телефоном, лежавшим на столике. – Ты знаешь, кто будет выступать сегодня?

– Нет, а кто?

– Его дочь.

* * *

Эта женщина выглядела не такой уж старой и была похожа на своего отца. Эдвард видел его фотографии того времени, когда Найджел Вуд напал на них. Плотного телосложения, с волосами песочного цвета. Судя по виду, он был о себе высокого мнения и с гордостью носил полицейскую форму.

Его дочь пришла в суд в черном костюме, а волосы завязала в узел. Костюм был новый и все еще топорщился на плечах. На лацканах и карманах красовалась затейливая розовая вышивка, насчет которой Изабель потом, конечно же, не преминет высказаться.

– Я правильно понимаю, что вы собираетесь говорить от имени всех троих детей Найджела Вуда? – уточнил судья.

– Правильно.

– Назовите, пожалуйста, свое имя, для протокола.