Книга Наша погибель, страница 51 – Эбигейл Дин

– Вообще-то, это Фредди первый начал.

Когда гости разошлись, мы по извилистой садовой тропинке отнесли стаканы и бутылки в дом. Эдвард жонглировал на ходу лампой в виде тыквы, перебрасывая ее из одной руки в другую.

– Осторожнее, – попросила я. – Лампа еще пригодится нам в следующем году.

– Одна из самых отвратительных вещей, какие я только видел.

– Не стану спорить.

Ветер распахнул дверь кухни, и она с грохотом ударилась о стену. Мне все еще было не по себе после недавнего разговора. Я закрыла дверь и заперла ее за собой.

– Ты уже слышал эту историю от Фредди? – спросила я.

– Ну да. Он иногда рассказывает ее, когда выпьет.

– Это правда?

– О Фредди можно много всего сказать, но он точно не врун.

– И она тебя не тронула? Ведь он был так близко…

– Близко к чему? Это могло ничего и не значить.

– Вряд ли. Похоже, тетка и впрямь была очень подозрительная.

– И меня еще обвиняют в том, что я пессимист. А на самом деле…

Мы быстро разделись, как делали всегда, когда были одни. Я не заметила никакой дрожи в его теле, которое знала не хуже, чем свое собственное.

– Извини за вчерашнее, – сказала я, укладываясь в постель.

Я до сих пор все еще спала, прижимая к себе того плюшевого медвежонка в свитере Оксфордского университета. Эдвард отыскал меня в темноте.

– И ты меня тоже прости, Изабель.

Я знала, что мы пролежим так минут пять, рука Эдварда под моей грудью, его ноги переплетены с моими. Потом, когда мы уже начнем засыпать, он благоразумно перевернется на другой бок, отодвинется на свою половину кровати.

Той ночью ты стоял возле дома в Эббивилл-Виллидж. Ты ждал, когда хозяева вернутся с концерта группы «James» в Брикстоне. Он был врачом, работал в воскресную смену, и ты знал, что надолго они не задержатся. Подставив мусорный бак, ты перепрыгнул через забор в сад за домом. Дождался двух часов ночи и достал ключи из их дурацкого тайника под цветочным горшком в саду. На кухне ты приготовил себе тост, намазав хлеб маслом и джемом, тебе незачем было торопиться. А потом медленно, чуть ли не с ленцой, поднялся по лестнице.

Он проснулся от стука в дверь. Они с Изабель засиделись вчера в ресторане за очень милой беседой, ограниченной безопасной областью работы и искусства. Эдвард поймал себя на том, что в глубине души надеется, что это Изабель пришла позвать его на завтрак. Он прошлепал к двери в спортивных трусах и футболке, заранее улыбаясь. За дверью стояла сотрудница отеля и с несокрушимым энтузиазмом протягивала ему стакан яблочного сока.

– Вы заказывали сок, сэр?

– Нет, – ответил он.

Она уставилась на квитанцию, подсунутую под стакан.

– Но это ваш номер, – сказала она, указывая на цифры на его двери.

– Да, верно. Но я ничего не заказывал. И вообще только что проснулся.

Женщина стояла нахмурившись, и сок в стакане начал дрожать.

– Послушайте, я могу просто взять его, и все, – предложил Эдвард.

– Отлично. Благодарю вас.

Он уселся за стол и с недоумением воззрился на стакан. Нужно будет рассказать об этом Изабель, но более театрально – так, чтобы получилось забавно. Эдвард отослал ей сообщение: «Дай мне знать, когда проснешься и оденешься для зарядки». Он старел, дряхлел и мало времени проводил перед зеркалом. Временами физические упражнения казались ему сизифовыми муками. Но он любил хорошую пищу, хорошее вино и пил много кофе. Для него было в порядке вещей просидеть за рабочим столом шестнадцать часов в день. Так что физическую форму он поддерживал не из тщеславия, а по необходимости. Эдвард мог представить, насколько тяжелее стареть тем, кто когда-то был красавцем. Но его уверенность в себе питала силы из другого источника; Эдвард надеялся, что пройдет еще много времени, прежде чем он поглупеет или одряхлеет. С озадаченным восхищением наблюдал он за тем, как его друзья пытаются победить время. Один бывший коллега Эдварда, например, потратил немало денег, чтобы пересадить волосяные мешочки с висков на макушку.