Книга Наша погибель, страница 50 – Эбигейл Дин

Эдвард смотрел в свой стакан. Он уже слышал эту историю.

– И вот иду я по этой улице, и вдруг рядом останавливается машина. Ничего особенного: кажется, «форд-сиерра». Да, точно, «форд-сиерра», теперь я вспомнил. За рулем сидит женщина средних лет, и она ласково так спрашивает, не подвезти ли меня к школе или, может быть, к автобусной остановке. «Такой маленький мальчик, как ты, не должен оставаться один», – говорит она, и уж это я помню железно. И я бы с радостью сел к ней, честно, но что-то меня останавливает. Нечто лежащее на заднем сиденье. Только я никак не могу разглядеть, что же это. У нее на окнах висят солнцезащитные шторки. И под таким углом я ничего не вижу, только смутный силуэт. Ну я ей и отвечаю: спасибо, мол, но я сам. А дамочка долго смотрит на меня, потом улыбается и говорит: «Ладно». А я вспоминаю, как нас учил делать при встрече с опасными незнакомцами инспектор, приходивший в самом начале семестра, и хреначу обратно по своим следам.

Мы немного помолчали. Потом я тронула рассказчика за плечо.

– Клянусь Богом, я до сих пор с ужасом думаю, что было бы, если бы я сел в эту гребаную машину, – заключил Фредди. – Не все время, конечно, но иногда думаю. Как вам история?

– Охренеть, Фредди! – сдавленно рассмеялся Киаран.

– А ты, Эд, – спросил Фредди, – чего ты боишься?

– Меня напугал тот фильм, который мы вчера смотрели. Он такой плохой, что просто страшно.

Накануне мы ходили в кинотеатр, где в честь Хеллоуина показывали ужастик «Ведьма из Блэр: Курсовая с того света». Я решила, что это шедевр, но, как только зажегся свет, сразу поняла, что Эдвард другого мнения. Если кому-то не нравится то, от чего я в восторге, это всегда задевает меня, как будто я сама сделала эту вещь. Вот я и заявила Эдварду, что фильм не понравился ему потому, что у него нет воображения. Мы с ним спорили всю дорогу домой.

– Не думаю, чтобы Эдвард чего-то боялся, – сказала я.

– Разумеется, это неправда, – возразил он, и я почувствовала в его голосе осадок вчерашнего раздражения.

– В любом случае он нам в своих страхах не признается, – заметил Фредди.

– Знаете, что меня на самом деле пугает? – вступила в беседу Элисон. – Эта тварь из Клэпхема. Вот где кошмар-то!

– Обычный подонок, – поморщилась я.

– Маньяк наверняка бы обиделся, услышав, как пренебрежительно ты о нем отзываешься, – заметил Киаран.

Не переживай, Найджел, скоро ты получишь куда более громкий титул.

– Все эти вещи, что он проделывает заранее… – продолжила Элисон. – Следит за своими будущими жертвами. Перебирает их вещи. Это невыносимо. Как будто он хочет изучить их.

– Ты живешь к северу от реки, – заметила я. – Так что с тобой все будет в порядке. Это нам, простолюдинам с юга, нужно беспокоиться.

– Уже три нападения было? Или четыре?

– Четыре, – тихо ответил Эдвард. – Четыре пары.

Каждый раз это были гетеросексуальные пары, и каждый раз мужчина был дома. «Садист-насильник наблюдает за нашими улицами», – писали в газете «Сан». Тогда полиция еще не заявила официально о связи этих преступлений с изнасилованиями, произошедшими в Южном Лондоне в середине девяностых, хотя Этта уже высказала такую идею.

– Тут ты, пожалуй, права, Элисон, – кивнул Эдвард. – Вся штука в том…

– Спасибо, что подняла всем настроение, – перебил Киаран.