Книга Наша погибель, страница 136 – Эбигейл Дин

– Ты проснулась? – спросил он, и я поняла, что так и есть.

– Кто-то стоит за дверью, – сказал Эдвард.

– Что?!

На меня стремительно нахлынула паника. Я решила, Найджел, что ты все-таки пришел за нами. Первые круги по воде, когда кажется, что все еще может закончиться хорошо, а затем волна понимания, что этого не будет.

– Не открывай, – проговорила я еще невнятным после наркоза голосом. – Не открывай.

– Надо вызвать полицию, – ответил Эдвард.

Его голос уже не был похож на голос бога. Он испугался, уронил телефон, а стук между тем повторился. Эдвард заслонил меня собой.

– Пойдем вместе, – решил он.

Мы направились в коридор. В стеклянном окошке двери я разглядела полукруг головы и поняла, что это точно не ты.

Эдвард узнал ночную гостью раньше, чем я.

– Ни хрена себе!

На пороге стояла Нина, мокрая, как утонувший опоссум. На спине у нее был рюкзак. Эдвард прислонился к стене.

– Что ты здесь делаешь? – изумился он.

– Я поссорилась с бабушкой и дедушкой. Можно мне хотя бы войти?

Только зайдя в кухню, девочка разглядела, в каком мы состоянии.

– Что с вами случилось?

Двенадцатилетняя Нина, взятая под защиту небольшой армией родственников, чиновников и просто сочувствующих. Мы так упорно сражались, чтобы уберечь ее от страха, что она не опознала его на наших лицах.

* * *

Когда мы сказали Нине, что должны позвонить ее бабушке и дедушке, она назвала нас предателями и заперлась в ванной. Эдвард уселся возле двери и что-то говорил Нине, но я не слышала. Я принимала мистера и миссис Боско. Они молча зашли в прихожую, одетые не так, как можно было бы ожидать от незнакомых людей. Я предложила им чай, пока Эдвард продолжал переговоры. Бабушка Нины слишком много болтала, а дедушка, напротив, вообще не проронил ни слова. Я не увидела на их лицах особого следа того, что ты с ними сделал. Я узнала, что ссора возникла из-за того, что Нина добивалась разрешения носить в школе брюки. Старики были благодарны, что мы с ними связались, и рады, что с внучкой все в порядке, но ревновали, поскольку она пришла к нам. А еще оба явно были смущены тем, что их совсем не ценили, несмотря на принесенные жертвы. Свою жизнь на пенсии они представляли немного иначе.

– Нина очень хорошо отзывалась о вас, – сказала миссис Боско. – Очень хорошо.

Я попыталась выговорить слова благодарности, приложив к щеке пакетик с замороженным горохом.

Наконец наша бунтарка вышла из ванной.

– Мы подаем официальную жалобу и требуем изменить правила ношения школьной формы, но, пока они действуют, будем им подчиняться, – заявил Эдвард, стоя рядом с ней.

Мы смотрели, как гости один за другим проходят через наши ворота. Нина уворачивалась от рук бабушки и дедушки. А я думала о своих родителях, в той реальности, где ты строил другие планы, или же изменил первоначальные намерения, или остался недоволен моим поведением. Я думала о жизнях, которые ты изменил, о людях, что каждое утро просыпаются с мыслями о тебе. Наш странный, проклятый клуб. Только с пожизненным членством.

Потом мы поплелись в спальню и легли вместе, Эдвард прижался к моей спине и заметил:

– Вот так история.

– Я сперва решила, что это снова пришел он, – призналась я.

– Да, я и сам так подумал.

– Я до сих пор испугана. Я боялась все это время.

– Ага, и я тоже.

Я повернулась к нему, к запаху его воротника, к щетине, царапающей лоб, к лицу, все еще холодному после прощания с Ниной на крыльце.