Книга Неожиданное доказательство, страница 12 – Анатолий Безуглов

— А письмо у вас? — перебил его Жук.

— Да, — ответил он, — пожалуйста, — и протянул ему конверт.

— Благодарю вас, — обрадовался Жук. — А то, что вы воспользовались моими документами и деньгами, то это ничего…

Я не выдержал и расхохотался. Чурсин устало улыбнулся и сказал:

— А вот гражданин начальник, наверно, другого мнения…

— Вы правы, — ответил я. — Значит, вы Чурсин Владимир Харитонович, живете в Красноярске?

— Совершенно верно.

— Вы же понимаете, что мы это проверим. Так что, может быть, лучше сразу сказать правду?

— Я вам сказал правду.

* * *

На столе у меня лежит ответ из Красноярска: «Чурсин Владимир Харитонович не проживает и никогда не жил в Красноярском крае…» Показываю его Чурсину. Он недоуменно пожимает плечами.

— Признаваться не будете?

— Я не крал вашего драпа.

— Но кто вы такой?

— Чурсин, Владимир Харитонович.

…Я решил испробовать еще одно средство установления личности задержанного — дактилоскопию. Взял у Чурсина отпечатки пальцев и послал на исследование в криминалистическую лабораторию.

Вскоре пришел ошеломляющий ответ: «Отпечатки пальцев принадлежат Коробову Ивану Леонтьевичу, скрывавшемуся под фамилиями: Леонтьев Игорь Вениаминович, Григорьев Сергей Сергеевич…» Далее следовало еще пять фамилий.

Итак, оказалось, что Коробов Иван Леонтьевич был судим в 1933 году за ограбление и приговорен к семи годам лишения свободы. В 1935 году он совершил побег, но через два месяца был задержан работниками милиции. В 1946 году его привлекают к суду за мошенничество и приговаривают к двум годам лишения свободы. В декабре 1948 года он совершает хищение государственного имущества. Рецидивиста приговаривают к десяти годам лишения свободы. В 1953 году он был освобожден по амнистии, но уже в следующем году вновь осужден за кражу. Полгода назад Коробов отбыл наказание.

…— Чем занимались все это время? — спрашиваю я у него.

— Что я делал?.. Ездил по стране, жил мелкими заработками, — при слове «мелкими» он усмехается.

— Такими, например, как кража драпа?

— И такими тоже.

* * *

— Все в порядке, — сказал прокурор, выслушав мой доклад. — К Новому году у нас не будет «висеть» ни одного дела.

Я вернулся к себе в кабинет, сел за стол, задумался. Нужно срочно заканчивать дело, писать обвинительное заключение. Но в нем не отразишь все те сомнения, все мысли, которыми я жил, пока велось следствие, не напишешь о недоверии к Самыкину, о взаимоотношениях Кривеля и Зои, которые чуть не сбили меня с правильного пути. Я вспомнил об Олеге Щетинине, моем добровольномпомощнике, о Соне Белошапко, которой руководило искреннее желание помочь нам найти преступника. А дружинник Григорьев? Ведь он совершил настоящий героический поступок, когда задерживал вора… А коробовых становится все меньше и меньше, и не только благодаря бдительности следственных органов, но и благодаря активной помощи им со стороны общественности, простых советских людей. Я думал о том времени, когда людям моей профессии будет нечего делать; навсегда закроются двери судов, а на месте бывших тюрем построят новые, светлые здания, где будут жить, учиться и работать советские люди.

Яркий луч карманного фонарика уперся в дымоход и опустился вниз.

— Исследуйте, уважаемый товарищ управдом, — торжествующе произнес Спиридон Никитич Дятлов, юркий худощавый старичок. — Вот здесь ковырните, и ваша рука очутится в нашей комнате.