Книга Танцовщица для подземного бога, страница 46 – Ната Лакомка

Ведь ей не должно быть никакого дела до вражды или дружбы низших народов. Она сама не принадлежала ни к тем, ни к другим.

— Это давняя история, — ответил Танду. — Вряд ли надо её вспоминать.

— Расскажи, — попросила Анджали, поворачиваясь к нему. — Ты говорил, что наги, несмотря на свою силу, проигрывают людям. Потому что люди наделены божественной благодатью. Но какая у них благодать? Они самые слабые и ничтожные из всех созданных существ. Их жизнь коротка, тяжела, они не создали ничего хорошего, далеки от высших знаний. Как они могли победить вас?

Танду выбрался из-под покрывала и лёг на спину, заложив руки за голову и закрыв глаза.

— Ты мало знаешь о людях, — сказал он. — Они совсем не такие. И однажды они чуть не погубили весь мой народ. Хотели истребить нас всех. И у них это почти получилось.

— Расскажи? — снова попросила Анджали, укладываясь на бок и подпереврукой голову. — Ты прав, я совсем ничего не знаю о людях. Но, может, их надо опасаться? Сначала он напали на нагов, потом нападут на богов…

— Они не нападали, — ответил Танду, тоже перевернувшись на бок, так что его лицо оказалось напротив лица Анджали. — Они устроили жертвоприношение. Человеческий царь Джанамеджайя заручился поддержкой небесных богов и начал отлавливать нагов по всей земле, и сжигать нас одного за другим. Впрочем, и мои соплеменники не были невинными жертвами. Само наше существование началось со лжи и хитрости, мы были прокляты собственной прародительницей, и убили многих людей, потому что они расплодились, и рядом с ним стало тесно. Кроме того, наш царь убил отца Джанмеджайи, так что сын вполне имел право мстить за отца и своих подданных. Люди сожгли бы нас всех, но мы спаслись хитростью — когда-то другой змеиный царь выдал свою сестру за человека, он был мудрецом и подвижником. И когда началось жертвоприношение, и человеческие мудрецы начали читать заклятия, которым змеи не могли противостоять, нагини уговорила своего сына, который был наполовину нагом, наполовину человеком, помешать жертвоприношению. Тогда люди и наги смогли договориться о мире, и наши пути разошлись окончательно. Люди остались на земле, наги спустились под землю.

По мнению Анджали, это было самым справедливым. А ещё более справедливым было бы, если бы после жертвоприношения нагов люди устроили жертвоприношение сами себе.

Правда, она тут же устыдилась подобных мыслей. Какими бы отвратительными существами не заселили миры боги, все имели право на жизнь. Пока не начинали мешать жизням других.

— Именно тогда ты начал постигать тайну?.. — Анджали договорила вопрос взглядом.

— Ты рискуешь, — ответил наг и притянул её к себе так стремительно, что она не успела ни воспротивиться, ни ответить.

Впрочем, и говорить, и останавливать нага ей совсем не хотелось. Поцелуй длился, длился — такой упоительный при свете далёких звёзд, под шелест листвы, которую чуть колыхал ветер.

Отбросив покрывало, Анджали гибко уселась на змея, как всадница на коня.

— Ты позволишь мне вспомнить, что я — апсара? — спросила она шёпотом, наклоняясь к самым его губам, но не давая поцелуя, хотя Танду пытался коснуться её губ. — Я столько училась этому, а тебе даже не интересно… — и она начала чувственнодвигаться, прижимаясь бёдрами к его бёдрам.

Наг сдался ей на милость, тяжело дыша и откинувшись на ковёр. Звёзды отражались в тёмных, почти чёрных глазах, и Анджали успела подумать, что одна из этих звёзд может быть летающим кораблём царя богов, но человек-змей негромко простонал, прикусив нижнюю губу. Этот приглушённый стон отозвался в теле Анджали сладкой судорогой, и сердце дрогнуло от ожидания, от предвкушения, и от того, что боги даже не подозревают, как приятно нарушать их законы.