Книга Я отменяю казнь, страница 86 – Валерия Войнова

***

Канцелярия в субботу напоминала вымерший город. Мои шаги отдавались гулким эхом под высокими сводами коридоров.
Прошла мимо сонных стражников, молча показав медную пластину младшего помощника. Они даже не прервали игру в кости. В выходные сюда приходят только безумцы или те, у кого земля горит под ногами.

Я спустилась в Архив. Здесь, в подземельях «Секции Хранения», климат менялся. Магия Стазиса вымораживала влагу из воздуха, чтобы бумага не гнила, а чернила не расплывались. Воздух был сухим до першения в горле, мертвым и неподвижным. Здесь пахло не пылью — пыли здесь не было, она оседала в магических фильтрах, — а озоном, кислымклеем и старой кожей.

За высокой конторкой сидел дежурный — молодой человек с бледным, одутловатым лицом, похожим на сырое тесто.

— Леди? — он поднял на меня мутные глаза. — Выдача справок закрыта до понедельника.

— Я от магистра Дорна, — я положила ладонь на стойку, всем видом показывая, что спорить со мной бесполезно. — Срочная сверка налоговых льгот по смежным гильдиям. Квартальный отчет горит, а магистр, как вы знаете, в гневе страшен.

Дежурный сглотнул. Упоминание Дорна действовало на клерков как заклинание подчинения.

— У вас есть допуск?

— У меня есть приказ и очень мало времени.

Он вздохнул, достал тяжелый журнал и связку ключей.

— Секция «Г», ряды с двенадцатого по пятнадцатый. — Он протянул мне пару белых хлопковых перчаток. — Наденьте, леди. Жир с пальцев разрушает структуру отчетных листов. И не выносите ничего за контур читального зала. Сигнализация сработает мгновенно.

— Благодарю.

Я натянула перчатки. Тонкая ткань холодила кожу. Прошла вглубь зала. Бестеневой свет магических шаров под потолком заливал бесконечные ряды стеллажей мертвенно-белым, больничным сиянием. Здесь было тихо, как в склепе, только шуршала моя юбка.

Секция «Гильдии».

Рабочая документация, кишки городской экономики. Полки ломились от серых картонных папок, перевязанных грубой бечевкой. «Ткачи», «Кузнецы», «Ювелиры»… Тонны скуки, в которой прятались преступления. Я нашла стеллаж «Гильдии Писцов». Их было три.

Тяжело вздохнув, я сняла первую стопку папок за последние пять лет и понесла к столу.

Работа началась.

Это не было похоже на захватывающее расследование из приключенческих романов. Это была каторга.

Я развязывала бечевки, открывала папку, просматривала сводные таблицы, сверяла итоговые суммы, закрывала, брала следующую. Гильдия Писцов была огромной структурой. Через их счета проходили реки золота. И они не были идиотами. Они прятали концы в воду мастерски.

В списках «Социальной нагрузки» значились десятки учреждений: школы каллиграфии в провинции, пенсионные фонды для вдов, стипендии. Большинство выглядели безупречно.
«Школа при Храме Всех Святых» — я знала её, она существовала.

«Больница для неимущих в Южном пределе» — суммы небольшие, отчеты подробные, приложены даже чеки за бинты и лекарства.

Час сменялся часом. В архиве было холодно, но я взмокла от напряжения. Спина ныла, глаза резало отсухого воздуха и мелкого шрифта. Я искала не ошибку. Я искала ритм. Сбой в дыхании этой бумажной машины.

На третьем часу, когда буквы уже начали прыгать перед глазами, я наткнулась на странность. В папке за прошлый год, в графе«Содержание учреждений закрытого типа», цифры были… слишком красивыми.