Книга Моя прекрасная нечисть, страница 46 – Александра Черчень

Надо привыкать. Теперь это мои звезды, а ностальгировать по своему миру очень глупо. И без того полно проблем!

Мы шли молча, но у меня в голове крутилось с десяток вопросов. И, конечно, я не удержалась:

– Слушай, а что вообще профессор Эйдан делает в «Трех свечах»?

Действительно, это же чайная для скромных дам и пожилых тетушек, а не логово харизматичных деканов и попечителей академии.

Сая, не глядя на меня, повела плечом и буркнула:

– Наверное, любит растительные сливки. И временами себя балует. В Хармаре их не везде можно найти.

– Ну да. И попечитель академии тоже имеет к ним тайную страсть. Кстати, ты давно его знаешь? – спросила я, когда мы свернули к площади Справедливости.

– Мы учились вместе, – коротко ответила Сая.

– Он был на твоем курсе? – не унималась я.

– На год старше.

– Наверное, он был популярен? Такой видный мужчина…

– Очень.

Вообще, и ежу понятно, что помешанная на приличиях Сая и элегантный до зубовного скрежета Лиар явно имели какую-то очень интересную предысторию! И хорошо бы мне вспомнить о такте и не совать туда свой длинный нос.

Но как же сложно удержаться, а?!

– А вы… хорошо общались?

– Нет, – сказала она, чуть ускорив шаг. – У нас не было ничего общего.

В общем, мисс Мирандис явно не хотела говорить об этом мужике. Отвечала сухо и односложно. Буквально замкнулась – лишнего слова не вытянешь!

Впрочем, возможно, это закончилось заклятие ментального контроля, или как там его, наложенное на библиотекаршу студентом? И теперь она снова сначала думает, а потом говорит. А жаль…

Когда мы добрались до магтрамвая, Сая вроде бы немного оживилась, но до академии доехали почти в тишине.

Охранник у ворот снова не обратил на нас внимания – и слава всем богам!

В моей комнате было темно и тихо.

– Ты поздновато, – раздался от окна ленивый голос.

Я коснулась кругленького камешка, вмонтированного в стену около входа, и под потолком вспыхнул свет. Кстати, очень похожий на электрический.

Бармосур лежал на подоконнике, растекшись в нечто среднее между ковриком и звериной шкуркой, и равнодушно наблюдал за мной одним прищуренным глазом. Другим, похоже, дремал.

– Зато купила все нужное. – Я выразительно поболтала шуршащими пакетами в руках.

Поставила их в кресло и озадаченно нахмурилась, поняв, что с комнатой… что-то не так.

Точно.

Шерсть!

Повсюду. На полу, на кресле, на письменном столе, на моей подушке – особенно на подушке! – и даже на потолочном светильнике. Темно-багровый, ярко-красный и рыжеватый мех – как будто в комнате взорвался пушистый колобок.

– Что тут случилось?.. – спросила я растерянно.

Бармосур зевнул и совершенно невозмутимо ответил:

– Я же говорил, что линяю. Весеннее обострение.

– Сейчас осень!

– Ну, значит, осеннее.

Сделав глубокий вдох и выдох, я извиняющимся тоном добавила:

– Прости, я не думала, что размах линьки настолько внушителен.

– Странно, вроде ты высшая, но умом не особо блещешь, – сузил глаза Сурик. – Я же тебя прямым текстом предупреждал. Если бы не было таких масштабов, то я уже давно счастливо состоял бы в зарегистрированных отношениях с каким-нибудь студентом!

Не поспоришь. Ладно, что толку переживать!

Где там Пусины конспекты?

Эх, что за золотая была девушка все-таки! Нужно попытаться что-то про нее узнать…