Книга Моя прекрасная нечисть, страница 45 – Александра Черчень

Он наконец обратил на меня внимание. Вежливо. Без интереса. Оценил, зафиксировал, отправил в архив с пометкой «неважно». Даже чепчик не вызвал у него ни усмешки, ни удивления.

А вот на Саю он смотрел иначе!

Очень иначе…

– А вы, простите, коллега милейшей Саи?

– Пусинда Касиопис, – представилась я. – Новая секретарша ректора Хармарской академии.

– Приятно познакомиться, – кивнул он. – Лиар Таринис к вашим услугам. Теперь уже действующий член попечительского совета… все той же Хармарской академии.

Ага, это один из богатеньких буратино, спонсирующих юные дарования.

Мужчина вновь обратил свой взгляд на Саю:

– Как насчет того, чтобы выпить кофе завтра в обед, Мирандис? Вспомним старые добрые времена.

Судя по тому, как нехорошо сверкнули глаза Саи, времена были, может, и старые, но вот ни разу не добрые!

– С чего это? – прямо, на грани грубости, спросила она.

– Да вот вспомнились наши с вами… библиотечные вечера.

Сая резко выпрямилась:

– Некоторые главы лучше не перечитывать. А некоторые книги закрыть навсегда!

Таринис усмехнулся. Быстро, почти незаметно. Не отводя глаз.

– Возможно. Но именно они обычно запоминаются лучше всего.

Я сидела словно между двумя стенами, которые вот-вот сомкнутся. Или взорвутся. Или поцелуются. Что, честно говоря, было самым пугающим вариантом.

Решив прийти на помощь Сае, явно не желающей общаться с богатеньким лордом, я проговорила:

– У нас же завтра дела, не так ли, Сая?

Карие глаза вспыхнули благодарностью, и она тут же подхватила:

– Конечно, Пусинда. Я помню. Мы должны… зайти в один магазин тканей. Для кафедры.

Врать она не умеет, конечно. И, судя по усмешке на красивых губах Тариниса, он тоже прекрасно это понимал.

– Конечно, – кивнул он, – академия превыше всего.

Я кинула беглый взгляд на профессора Эйдана, который с неподдельным интересом следил за разворачивающейся сценкой.

– К сожалению, дамы, вынужден вас оставить. У меня здесь деловая беседа. – Мою руку подхватили со стола и поцеловали с безупречной вежливостью.

Скользнули губами в миллиметре от кожи.

Зато Сае повезло больше!

Или не повезло?..

Потому что бедняжка поочередно краснела и бледнела. Темноволосый лорд взял ее за руку – медленно, уверенно, словно проверяя, не отдернет ли она ее. Не отдернула. Он склонился и чувственно прижался губами к нежному месту между костяшками пальцев. Интимное, личное, недопустимо неприличное прикосновение, замаскированное под вежливость.

Вторая рука Саи дрогнула. Вилка со звоном упала на пол. Сая с ойканьем полезла под стол ее доставать, хотя мне показалось, что это скорее было попыткой спрятаться от внезапного внимания. Довольный произведенным эффектом мерзавец вернулся за свой столик.

Библиотекарша вылезла, сдула со лба выбившуюся из пучка прядь и злобно сказала:

– А я говорила? Мужчины – это очень неприлично!

Мы не стали засиживаться. Я допила свой чай – остывший, но все равно вкусно пахнущий мятой. Сая настояла на том, чтобы взять с собой торт «для бабушки», но, судя по выражению лица, собиралась сама съесть его дома – возможно, с горя. Она явно не обрадовалась этой случайной встрече.

На улице уже окончательно стемнело. Артефактные фонари горели мягким, теплым светом, будто кто-то развесил в воздухе светляков в колбах.

А город стал выглядеть иначе. Сказочнее. Может, потому, что света в нем было куда меньше, чем в городах моего мира, и дома ниже – а потому ночное небо было усыпано звездами. Большими, яркими и совсем чужими.