Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 39 – Мариса Бель

– Позвольте, – он легко взял ведро из моих рук. – Я позже займусь крыльцом. Сам принесу воду, вам не стоит тяжести таскать.

Он работал молча, сосредоточенно. Скинул плащ, остался в простой холщовой рубахе, закатанной по локти. Мускулы на предплечьях играли под кожей, когда он вытаскивал старые гвозди, выравнивал треснувшую ступеньку, примеривал новую доску.

Я наблюдала, прислонившись к косяку двери. В его движениях не было суеты, только уверенная сила и точность. Он не спрашивал о Маркизе, о вчерашнем. Он просто чинил крыльцо.

– Подайте, пожалуйста, молоток покрупнее, – попросил Роберин, придерживая доску на месте. – И гвозди, что покороче. Вон из того мешка.

Я кинулась выполнять. Подала ему тяжелый молоток с деревянной ручкой.

– Вот.

– Спасибо. Теперь гвозди. Два.

Полезла в мешок, нащупала прохладные металлические шляпки, достала два гвоздя. Протянула ему.

В этот момент он слегка развернулся, чтобы взять инструмент, который положил рядом. Наши руки встретились в воздухе над гвоздями. Его пальцы – крупные, сильные, в царапинах и следах смолы – на миг легли поверх моих пальцев. Тепло. Шероховатость кожи. Неожиданный электрический разряд, пробежавший по руке до самого плеча.

Мы оба резко отдернули руки, будто обожглись. Гвозди звякнули, упав на деревянный настил крыльца.

– Простите, – пробормотал Роберин, быстрее чем обычно, его обычно невозмутимый взгляд на секунду метнулся в сторону. Он быстро наклонился, подбирая гвозди.

– Я нечаянно, – выдавила, чувствуя, как жар разливается по щекам. Я потупилась, делая вид, что поправляю фартук. Что это было? Глупость! Усталость! Нервы!

Тяжелое молчание повисло в воздухе, нарушаемое только стуком молотка Роберина, который теперь бил по гвоздям с удвоенной силой и сосредоточенностью. Я подала ему еще пару гвоздей, стараясь не смотреть в лицо. Но ловила его взгляд краем глаза – он был прикован к работе, но уголок его рта, казалось, был поджат чуть плотнее обычного. Он заметил? Это его смутило? Или мне показалось?

Работа была сделана быстро и качественно. Ступенька стала как новая, петли подправлены, замок смазан и исправно щелкал. Роберин собрал инструменты, смахнул стружку с рукавов.

– Разрешите костерок развести? – спросил он неожиданно. – Чайку согреть. Утро прохладное.

Я кивнула.

Мы развели огонь, Роберин ловко подвесил над огнем котелок с водой. Я принесла глиняные кружки и горсть сушеных трав, мяты и чего-то горьковато-пряного, которое заваривала как чай. Аромат быстро разнесся по двору. Сделала немного бутербродов, нарезала сыр и овощи. Завтрак получился вполне сытным.

Молчание уже не было таким неловким. Оно стало спокойным, наполненным мерным потрескиванием дров и шипением воды. Роберин разлил заварившийся чай по кружкам.

– Спасибо вам, Роберин, – сказала тихо, глядя на пламя. – И за доску, и за замок... И за все. Вчера... и сегодня.

Он кивнул, отпивая чай.

– Не за что, госпожа Сулари. Моя работа, поддерживать порядок в поселении и следить за безопасностью. – Он помолчал, его взгляд скользнул по свежеприбитой доске, по крепкой калитке, потом ушел вдаль, к опушке леса. – Но калитки и замка мало. – Его голос стал тише, серьезнее. – Дом у вас в отдалении. Лес близко. После вчерашнего... – Он не стал называть инквизицию. – Нужно укреплять периметр. Частокол хотя бы по границе двора. И... подумайте о собаке. Не бойной, а зоркой. Чтоб лаяла на чужого.