Книга Баба Клава, или Злачное место для попаданки, страница 34 – Мариса Бель

Олиса вышла на крыльцо, держа в руках тряпку и ведро с грязной водой.

— Пойду воду сменю, госпожа Клава, — громко сказала она, кивая в сторону двора. — Воду для мытья полов.

— Да, да, — кивнула я, слишком бодро.

Роберин стоял рядом, его присутствие было одновременно защитой и угрозой. Он видел слишком много. Чувствовал слишком много напряжения. Его молчаливая наблюдательность была хуже допроса с Камнем Правды.

— Господин Инваро, — обратилась я к нему, стараясь говоритьспокойно. — Спасибо вам. За помощь. За… стражу. Я не знаю, что бы я делала без вас сегодня. — Это была чистая правда. — Но вы, наверное, устали? И дела ваши… стража, поселения… — Я махнула рукой в сторону деревни. — Не задерживаю. Мы тут с Олисой справимся. И Бертон.

Он посмотрел на меня долгим, тяжелым взглядом. Его глаза, цвета речной воды, казалось, просверливали меня насквозь, ища скрытые трещины, ложь.

— Мои люди уже патрулируют границы поместья, — сказал он наконец, не спеша. — После визита… инквизиции… это необходимо. Я останусь до вечера. Убедиться, что все спокойно. И что ремонт закончен. — Он кивнул в сторону Бертона, чьи ноги торчали из люка. — И что вы… в порядке.

— Я правда, уже успокоилась… Думаю, что опасность миновала, да и Олиса обещала остаться и составить мне компанию.

В его последних словах прозвучала не служебная обязанность, а что-то еще. Забота? Подозрение? И то, и другое? Я не могла разобрать.

— Но как пожелаете, — ответила я, чувствуя, как по спине пробегает холодок. Он не уйдет. Он будет здесь. До вечера. А у меня в доме Маркиз. В кармане то, что ищет Клейтон.

Олиса вернулась с ведром воды. Мы молча продолжили уборку. Я драила пол, старательно оттирая несуществующие пятна, а сама прислушивалась к каждому звуку сверху на чердаке, к стуку Бертона, к его бормотанию. Прислушивалась к шагам Роберина за дверью. И к тишине в дальней комнате.

Бертон спустился, покрытый пылью и паутиной, но довольный.

— Готово, госпожа! — отрапортовал он. — Люк заделан намертво! Запор поставил – не влезет никто! И балки подгнившие подкрепил.

Я щедро заплатила ему из запасов монет, что были при мне, благодаря от души. Он ушел, насвистывая. Олиса продолжала мыть полы, ее спина была напряжена. Роберин стоял на крыльце, наблюдая, как плотник удаляется по дороге. Его фигура казалась высеченной из камня.

Вечерело. Солнце клонилось к лесу, отбрасывая длинные тени. Коза поднялась, потянулась и громко забеляла, всем своим видом показывая, пора на ночлег. Или проголодалась. Или чуяла беду.

Я вышла на крыльцо, глядя на Роберина. Надо было что-то сказать. Что-то сделать. Но в голове был вакуум. Усталость, страх, артефакт и флешка, жгущая карман, парализовали мысли. Её еще надо уничтожить, но не при нем же.

— Господин Инваро… — начала я,но он обернулся ко мне. Его лицо в лучах заходящего солнца казалось резче, старше.

— Вы не сказали мне всей правды, госпожа Сулари, — произнес он тихо, но так, что слова прозвучали громче любого крика. — Про сегодняшнее утро. Про чердак.

Мое сердце упало. Он знал? Чуял? Видел?

— Я… — попыталась я запротестовать, но он поднял руку, прерывая.

— Я не знаю, что вы скрываете. И не требую сказать. — Его взгляд был тяжелым, но не враждебным. — Но знайте: инквизиция – это чума. Клейтон Сулари одержим. И если он снова придет… — Он сделал паузу, его взгляд скользнул к сараю, ко мне. — …вам понадобится больше, чем крепкая калитка и запор на люке. И больше, чем я. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Будьте осторожны, Клависия. И… доверяйте только тем, кому можно доверять без камня у груди.