Книга Она любила звезды, страница 78 – Галина Погорелова

Успокоившись, она заметно воспряла духом и даже не заострила внимания на бывших попутчицах, что прошли мимо, ограничившись колкими взглядами. Впервые за долгое время ее это нисколько не задело: настроение неожиданно улучшилось.

— Утром забери у меня донесения и отправь с посыльным ганну Кеймару. Мне больше ничего не нужно…

Едва устроившись внутри, Ариса разложила походный стол: листы и карандаши, тонкие пластины созданного перед поездкой нового шифра, и сразу принялась за работу. Желтый светильник над головой покачивался, давая мягкий, но достаточный свет.

Через четверть часа донесение было готово, как и краткий отчет обо всем, что произошло за этот длинный день. Убрав бумаги и лишние вещи в скрытые ниши, она с удовольствием вытянулась во весь рост. С ее габаритами карета казалась огромной, для нее же одной – и вовсе роскошной.

Под сиденьями нашлись дополнительные подушки и одеяла, в стенку была вбита полка с закрепленными емкостями для воды и перекусом, а опущенные на окна шторы создавали ощущение уюта и уединенности.

Приняв несколько таблеток и наскоро обтерев лицо влажным полотенцем, она забралась под одеяло. Лекарство уже начинало действовать: успокаивало, нагоняло дрему – в унисон с ритмом колес и плавным скрипом упряжки. Но сон, несмотря ни на что, не шел.

Сегодня получился хороший день.

Насыщенный во всех смыслах, тяжелый, но хороший. Знаковое начало этого путешествия,где и предстоящие дни выдадутся не менее трудными. Однако ощущение дороги, которого она была лишена в детстве и юности, неожиданно дало ей почувствовать и вкус свободы. Всего лишь привкус, но и его хватило, чтобы центральная нервная система получила легкий перегруз.

Ариса и сама не сразу поняла, что за эмоции испытывает. Помимо прочих, привычных, там были и радость, и детский восторг, мешавшие уснуть. Осознание того, что все это – жизнь, в которой она оказалась, ей действительно нравилась. И ее работа, и близкое окружение наместника Ахмерата, и… он сам.

Нравился тон общения между ними, нравилось то, что рядом с ним она не испытывала страха, ощущала свою значимость и не была «разменной монетой», в какую ее превратили родные.

Нравилось постигать себя – разрешать больше: уверенность и силу, уязвимость и боль.

Нравилось жить…

Уставившись в темный потолок, она сонно поежилась.

Да, сегодня был хороший день. И запомнился бы именно таким, если бы не горечь от этого ужина.

Банахары… Инрай… Его молчаливое присутствие, как бы она ни старалась отрицать это, все же пугало.

Он снова выжидал.

Думать о нем лишний раз Ариса себе запрещала. Но этот человек темной тенью жил в ее мыслях – неявно, на задворках сознания. Даже после того, как ей удалось дать ему отпор, его власть не исчезла: оставалась там же, расплывшись до черноты.

Она уже знала, что именно он из себя представляет.

Раньше страх и молчавшая интуиция мешали ей его разглядеть. Но теперь браслеты складывали картину ясно: и с точки зрения медицины, и с точки зрения психологии, что пугало еще больше.

Социопат. Умный, расчетливый, жестокий.

Для него она стала триггером, «незавершенным делом». Делом, которое он вряд ли когда-нибудь сумеет забыть.

Инрай сидел у окна в глубоком кресле, склонившись над раскрытой книгой. За стеклом сгущались сумерки: последние полосы заката плавились в небе, и тени внутри становились все гуще. К свету же – мягкому, теплому сиянию огня в камине, он переходить не спешил.