Книга Она любила звезды, страница 106 – Галина Погорелова

— Просвети меня, каяри. Скажи что-то такое, чего я сам себе не говорю.

— Вы не ганн…

Саир тут же хмыкнул.

— Это я знаю!

— Но не из-за того, что вам не дают титул. Причина в другом. Вы сами этого не хотите. Вы ненавидите знать: по личным причинам.

Продолжая тянуть улыбку, выставив эмоцию защитой, он лишь пожал плечами, но она ударила глубже. Возможно, чтобы сбить с него эту уверенность, а может быть, и с целью хоть как-то отыграться – уколоть. Показать на практике, что он прав и по поводу нейрошунтов, и ее скрытой силы.

— Вы или кто-то из ваших близких пострадали от действий ганнов. Кто-то родной для вас. Сестра либо мать… – считав невербальные сигналы, Ариса выбрала второй вариант. – Мать. Из-за нее вы никогда не примете титул.

Показалось, что ее собеседник выстроит броню, уйдет от ответа, но Саир внезапно согласился кивком.

— Она была простолюдинкой?

— Нет. Она была никем. – В его улыбке скользнула застарелая грусть. – Рабыней... Мою мать привезли из Хартадира – соседней с Ахмератом страны. А мой отец, который, кстати, еще и двоюродный дядя Кеймара,ее купил. Угадай, у кого?

— У Банахаров.

— В точку, каяри! – Посмотрев куда-то мимо нее, он понизил голос. – В ту пору отец занимал престол наместника Ахмерата. Продержался тут всего два года, а после сбежал в Ракоту. И до своей кончины он часто оправдывался тем, что любил ее. Да вот только избавился от нее сразу же при угрозе разоблачения.

— Но не убил?

— Нет. Отправил в Хартадир, в поселение рабов рядом с рудниками. Она была тогда мною беременна. Я родился там, и там же прожил до семи лет…

Пусть его рассказ звучал с привычной иронией, горечь Ариса чувствовала сильнее прочих эмоций, как и то, что свою «историю» Саир показывал нечасто и далеко не всем. Как бы там ни было, давить и дальше она перестала.

— Не знаю, смогла ли она сообщить моему отцу о моем существовании, – не прерывался тот, – но он забрал меня. Мало кто в курсе моего происхождения. Для всех я – приплод на стороне. После смерти отца моим воспитанием занималась семья Кеймара, потом я перешел в семью матери Иссая. Потом, о чем ты знаешь и сама, достался Его Высочеству.

— Вы пытались ее найти?

— Конечно!

— Поздно?

— Конечно, каяри... Повзрослев, я приехал сюда. Но к тому времени прежние каналы уже не существовали. Банахары осторожны – они постоянно меняют схемы. Но эти схемы не работали бы, не будь таких, как мой отец. Не будь спроса.

— А ваша мать?

— Наверное, она умерла в то лето, когда меня забрали. Во всяком случае, здесь, – он накрыл сердце рукой, – я давно ее похоронил.

— Мне жаль…

— А мне жаль тебя, – подавшись вперед, Саир покачал головой. – Искренне жаль, каяри. Потому и прошу, потому и напоминаю еще раз.

Поднявшись, как ни в чем не бывало, он опять широко ухмыльнулся.

— Не надо.

В Катме они пробыли два дня. Этот большой форт на южной границе провинции стал последним пунктом перед Йамиром.

Сложенные из крупных камней стены тут были ниже и тоньше, чем у северных крепостей, башни проще, грубее, без декоративных излишеств. Но именно они считались последним оплотом перед Великой пустыней, что начиналась сразу за пределами Ахмерата.

Все в Катме дышало югом: запах песка и пыли смешивался с потом людей и животных, с терпкими благовониями и дымом смолы, которой освещали комнаты, двор, переходы и коридоры.