Книга Дуэль двух сердец, страница 60 – Ксения Холодова

– Всё в толк не возьму зачем?

– Зачем – что? – упиваясь её возбуждением, прошипел он.

– Зачем ты делаешь всё, чтобы тебя ненавидели? Зачем ты притворяешься худшим из людей? Тебе так нравится бесить других?

Этот вопрос не требовал ответа, но Лесов молчать не стал.

– О, да-а-а… Ещё как нравится. Особенно нравится бесить тех, кто со мной не откровенен.

– Что ты имеешь в виду?

Сон как рукой сняло. Клэр была готова уйти, лишь бы не находиться в одной комнате с тем, кто без особых на то причин изводил её. Его голос стал ей чужд и противен.

– Сегодня утром, когда вы с Корницким второпях уходили, я спросил, нужна ли тебе помощь. Ты солгал мне.

– Чем ты смог бы помочь? О дуэли никто не мог знать, кроме нас двоих.

– Ты боялся?

Клэр нахмурила лоб и снова удивилась его умению из грубого тут же становиться нежным и внимательным.

– Конечно, я боялся за Гришу.

– Не за Корницкого, – пояснил он, всё же повернувшись к юнкеру лицом и снизу глядя на кровать. – Ты боялся дуэли? Самой смерти как она есть? Неужели не страшно было взглянуть в её пустые белые глаза?

– Не знаю, как мне нужно ответить, чтобы не получить от тебя очередной упрёк. – Лишь сказав это, Клэр прочувствовала, как же это грубо звучало со стороны. Сперва она даже порадовалась этому, но уже через мгновение сожалела о том, что ляпнула.

– Прости. Я думал, что мы наконец нашли с тобой общий язык. До сегодняшнего дня я не предполагал, что ты способен на такие жертвы по отношению к кому-то из нас. Это по-настоящему ценно в наши дни. Пообещай, что отныне ты станешь чуть больше мне доверять?

Клэр была в растерянности. Опешив и не зная, куда деться от его слов, от его просьбы и извинений, она просто согласилась, кивнув в пустоту, и судорожно завернулась в одеяло так, словно оно могло укрыть не только пробивающее на дрожь тело, но и смятённую душу.

– Обещаю над этим потрудиться.

– Доброй ночи.

Это произошло снова. Клэр и Лесов вновь вдвоём прощупывали ночную тишину. Клэр не знала, ощущает ли он то тяжёлое, накалённое искрами тёмное облако, которое возникало между ними всякий раз, когда они оставались наедине. Да, она давно приняла как факт его склочность и мелочность, но почему-то ей казалось, что это лишь наносное. Она вспомнила слова Степана Аркадьевича, вспомнила о том, как Никита любовался луной той ночью и с какой нежностью и трепещущим сердцем превозносил её красоту.

Нет, плохой человек не может носить прекрасное внутри себя. Ей стало отчего-то жаль его. Казалось, он действительно сам не понимает, чего хочет, а его бесслёзное горе рано или поздно погубит всех вокруг, включая и его самого.

* * *

Было позднее утро. Клэр открыла глаза и тихо, словно притаившаяся в засаде кошка, стала осторожно поворачивать голову влево, чтобы увидеть, спит ли ещё Лесов или нет. На полу лежало свёрнутое валиком кремовое одеяло, убраны все вещи и никакого следа Никиты. Девушка не сразу поняла – обрадовалась она увиденному или, напротив, огорчилась. В комнате не было никого, кроме неё, а из гостиной напротив доносились негромкие голоса. Она осторожно встала на ноги; ноющая боль в животе так и не прошла до конца. На цыпочках она дошла до двери и бесшумно повернула медный потёртый ключ в замке. Потом уже быстро, пользуясь своим уединением, она бросилась к ранцу с вещами. Её тело чесалось от грязной рубахи, которую не удавалось сменить после вчерашних событий.