Книга Дуэль двух сердец, страница 199 – Ксения Холодова

– Ну наконец! Филя, голубчик, ты чего так долго возился в этот раз? – вскрикнул Корницкий, заметив медленно к ним идущего друга. Фёдор шёл точно через силу, понуро склонив голову, так, что подбородок касался груди. Перед собой он нёс котелок с закрытой крышкой, весь испачканный сажей от костра.

– Верно, желудок от голода ужом вьётся.

– Мне жаль, но горячего ужина сегодня не будет. – Лицо юноши было крайне задумчивым и чем-то расстроенным.

– То есть как это?

Фёдор тяжело согнулся, поставил на землю котелок и, ничего не сказав больше, открыл крышку. Наружу вырвался обжигающий пар и если обычно стряпня Фёдора Фелицина пахла так, что хотелось проглотить воздух, так это было вкусно, то сейчас в ноздри ударил горький запах гари.

– Фёдор Дмитриевич, дружочек?.. – За одним недоумевающим взглядом последовали и второй, и третий, и каждый хотел получить хоть какие-нибудь объяснения.

– Забыл о времени. Всё к чертям и сгорело. Я всё испортил, – сказал он так холодно и жёстко, что друзья разом насторожились. Обомлели. И трудно было с одного раза понять, что их поразило больше – печаль на суровом лице Фёдора или тот факт, что, наверное, впервые они слышали от друга ругательство.

– Что случилось? – Клэр встала, подошла к нему и положила руку на широкое плечо. Юноша дрожал словно в лихорадке. Смотрел бесцельно в одну точку и рассеянно отвечал, что всего-навсего устал. – Филя?..

– Мне правда очень, очень жаль, что оставил вас сегодня без ужина.

Клэр заглянула в котелок. На его дне лежали обугленное мясо и всё, что осталось от овощей. Ужин действительно выглядел плохо и совершенно в пищу не годился. Девушка непроизвольно скривилась, но, снова встретившись взглядами с Фёдором, мигом прогнала эти чувства прочь.

– Merde!На кой нам этот ужин, если твоё лицо похоже на сушёную сливу?! – не в силах более оставаться любезным, воскликнул Корницкий. Вероятно, он надеялся, что после такого Фёдор тут же сознается в первопричине своих тревог.

– Григорий Александрович, аккуратнее с выражениями, – недовольно огрызнулся Котов и продолжил дальше курить крепкий персидский табак. Гриша, задетый подобным замечанием, внимательно оглядел поручика, но возражать не стал.

– Когда разносили почту, я лично видел, как ему вручили письмо, – сказал один из незнакомых Клэр казаков.

– Что в письме? Плохие вести? Молодая графиня нездорова? – Вопросы сыпались, точно кусочки льда с грозного неба, и каждый такой кусочек выбивал под Фёдором опору.

– Нет. С моей дорогой Анастасией всё хорошо.

– А большее тебя волновать и не должно, мой друг.

Молодой человек так и не поведал друзьям о причине своих волнений. Лишь вскользь он упомянул, что письмо то было от отца и что он якобы не слишком доволен его службой в полку. Корнет, казалось, смирился с ролью разочаровавшего сына и сколько бы ни пытался весь оставшийся вечер глядеть на всех с улыбкой, серая грусть в его глазах была по-прежнему заметна.

* * *

Костёр весь прогорел. От диких плясок пламенных лент осталось только тепло. Знойный ветерок касался обожжённых солнцем щёк. От духоты не спасала даже лёгкая свежесть, исходившая от мрачного леса, что раскинулся неподалеку. Все постепенно расходились по своим спальным местам, и в конечном счёте вокруг кострища остались лишь лейб-гвардейцы. Один разговор сменялся другим так ладно и так просто, что не хотелось уходить, не хотелось отпускать этот летний день. Хотелось задержаться. Задержаться в нём ещё хоть немного.