Книга Дуэль двух сердец, страница 171 – Ксения Холодова

Клэр научилась принимать его помощь, когда она действительно была ей нужна. Больше не было укоризненных взглядов и предрассудков.

Когда они вернулись на свои квартиры в Уцянах, Степан Аркадьевич много чего рассказал, обрадовавшись долгожданной встрече. И как Котов снова просыпался от своих кошмаров, и как к ним в полк приезжал сам государь, чтобы лично осмотреть войско, и как проходило построение, и о том, какие новости с границы доходят. Вахмистр точно искрился при виде вернувшейся Клэр. Он смотрел на неё с любовью отца, всё болтал без умолку, а потом без устали слушал и её рассказы о поездке и о свадьбе.

Клэр не решилась рассказать дорогому Степану Аркадьевичу всю правду. Ни то, что её узнали сразу два влиятельных человека, которые служат царю, ни то, что одного из них она жестоко убила. Сейчас его тело гниёт на протестантском кладбище, а она продолжает жить жизнь, которую не выбирала.

– Всё успела собрать?

– Эй! – шикнула на Лесова Клэр и легонько стукнула его локтем в бок.

– Мы же одни, – отшутился он и притворился, будто этот удар был для него болезненным. Он улыбнулся так ясно, что в груди разлилось тепло, выпрямился, согнул ноги в коленях и повернулся к малиновому закату.

– Степан Аркадьевич говорит, что никогда не следует терять бдительность.

Лесов с одобрением кивнул.

– Он не говорит это в лицо, но переживает за тебя ежеминутно. – Молодой человек долго щурился, сопротивлялся слепящим лучам и наконец сдался, прикрыл глаза, и на его щёки опустились густые длинные ресницы. Свет проявил все его мелкие родинки, все едва заметные веснушки и шрамы на коже. Всё рядом с ним дышало жизнью.

– Все знают, что он мне как отец. И его волнение обоснованно. Я и так делаю всё, чтобы волновать его намного реже.

– Золотая душа этот Степан Аркадьевич. Один из немногих, кого я люблю всем сердцем.

Клэр улыбнулась его словам и тому, с каким неподдельным откровением он их произнёс. Могла ли она подумать в их первую встречу, что за толстой коркой из обид и ненависти таится такая нежная и ранимая душа.

– Так что же?..

– Ты о чём?

– Всё ли собрала к завтрашнему походу или нужно с чем-то помочь?

– Осталось только снарядить вторую лошадь. Гликерия давно готова, а до той клячи руки никак не дойдут.

– Хорошо.

– Так и куда нас перебрасывают?

– Куда-то к Поневежу. Думают, что таким образом мы отойдём подальше от армии неприятеля, однако… думается мне, что Наполеон как раз таки и идёт нам навстречу.

– Он так близко… – задумчиво, но без страха проговорила она.

Лесов взглянул на Клэр в ту минуту, но не смог сказать ничего ободряющего. Если бы для него, как и для неё, эта война была бы первой в жизни, возможно, он бы и нашёл нужные слова, которые смогли вселить в сердце надежду. Но он уже встречался лицом к лицу с великой армией. Тогда ему было всего восемнадцать, и о сражениях он знал лишь то, что воодушевлённо и горько рассказывали бравые офицеры с проступившей на висках сединой. Он боялся первого боя, и второго, и третьего. Неуверенно держал в руке саблю, даже умудрился в первом сражении отсечь кончик уха своему коню.

Он убивал и познал всю грязь и ужас войны. Что он мог? Сказать, что им непременно удастся избежать встречи с французской армией? Но то будет ложью, да ещё и плохой, ведь все в полку давно знали, что счёт пошёл на дни. Известие о том, что бесчисленное войско уже стянуто к границе, давно на слуху у каждого – даже у гражданских. Новость о том, что Наполеон покинул со своей императрицей Сен-Клу, прогремела в свежем выпуске «Газеты Империи» от шестнадцатого мая. Через два дня поползли слухи, что чета уже прибыла в Дрезден. Там император Франции пробыл двенадцать дней и тринадцать ночей. Общество нарекло его визит в саксонскую столицу «грандиозным спектаклем».