Книга Дуэль двух сердец, страница 124 – Ксения Холодова

– Если бы не Никита… – Он протяжно вздохнул, набираясь духу продолжить свой рассказ. – Когда мы подъехали к месту, которое указал нам Фелицин, ты уже была под водой. Твои руки ещё виднелись на поверхности, а Корницкий и Габаев уже спешили к тебе на помощь. Но они не успели. Тебя унесло течением. Я сумел лишь моргнуть и даже не заметил, как Никита уже спешился, как спустился к руслу и преодолел половину пути к тебе. Я последовал за ним вместе с Фёдором, который от растерянности даже не сразу смог слезть с лошади. Мы долго искали твой след под слоем льда и никак не могли найти. Корницкий с Габаевым пытались разломить лёд саблями, а Никита… Когда он нашёл тебя, то стал бить по нему голыми руками, чтобы не терять ни секунды. Он возвышался прямо над тобой и всё бил, бил, бил! О-о-о… Я до сих пор слышу хруст его костей. До сих пор вижу замёрзшую корку, запачканную его кровью. Он был одержим. Такой ярости я не всегда видел даже на полях сражений. Этот дружок не побоялся уйти под воду вместе с тобой. – Степан Аркадьевич горько засмеялся и наконец повернулся к Клэр лицом. Она глядела на него молча, заворожённо и едва дышала от переполняющих, сдавливающих её грудь чувств. – А ведь знаешь, голуба… он ведь плавать не умеет. Видимо, даже боязнь утонуть не страшила его так, как твоя погибель. Но как же он был счастлив; как озарилось светом надежды его лицо, когда он смог достать тебя из плена этой проклятой реки…

Клэр представляла каждое слово, каждое действие Лесова, которые описывал ей Степан Аркадьевич. Она была растеряна. Время остановилось, а опора перестала держать её; ускользнула точно так же, как тот лёд на реке.

Её спасли! Она была жива! Стоит радоваться!

Но тогда почему Клэр дрожала? Почему не находила слов? Девушка и сама себе не могла объяснить, что страшит её больше: чувства Лесова, из-за которых он готов рисковать своей жизнью ради неё, или тот факт, что она теперь перед ним в неоплатном долгу.

– Где он сейчас? – спросила она наконец, и голос прозвучал так чуждо и непривычно, что, казалось, даже старый гусар это почувствовал.

– Там же, где и все. Хотя Малиновский подумывает всё же отослать его в госпиталь. Вероятно, у него сломаны пальцы.

Она уселась поудобнее. Упёрлась спиной о спинку кровати.

По одному только взору, тяжёлому, словно свинцовое пушечное ядро, Клэр наконец поняла, отчего с самого начала Степан Аркадьевич был так обеспокоен. Осознание наступило мгновенно. Оно ударило в грудь с такой силой, что боль распространилась по всему телу и заставила его онеметь. Страх уколол под ребро, а живот скрутило в крепкий узел. Даже когда девушка всё поняла, даже когда увидела на себе чистую новую рубаху, Клэр молилась о том, чтобы дядя не сказал это вслух.

– Нет… – обречённо прошептала она и, вытаращив испуганные глаза на своего благодетеля, смиренно приготовилась слушать.

– Что тут рассказывать… Тебя вытащили на берег. Габаев, поскольку обучен этому, стал вызволять воду из твоих лёгких. Мундир мешал, был мокрым, – Степан Аркадьевич всеми силами пытался подбирать нужные, деликатные слова, но в конце концов сдался и выпалил всё как есть. – Пойми ты! Если бы мы продолжили с Никитой хранить твою тайну, ты уже была бы мертва.

– Продолжайте, – поджала она губы от борющихся внутри неё досады и стыда.