Книга Любовь и расчет, страница 85 – Ракель Арбетета

«Но если мистер Даггер и принял тебя, то только из-за этой проклятой стопки писем».

Но самое главное для нее было вырваться из тюрьмы, какой был ее собственный дом. Когда она выйдет замуж, родители больше не будут иметь над ней никакой законной власти.

Она уже час отвечала своим влиятельным родственникам, когда в дверь постучала Глэдис. Она вошла внутрь с выражением материнской гордости и поставила рядом с девушкой чашку чая.

– Как вы узнали, что именно это мне сейчас было так необходимо?

– О, мисс, я знаю вас, словно свою… – Старушка сделала паузу: – Не берите в голову. Генри скоро уезжает в Итон, а вы выходите замуж… Я буду очень скучать по вам обоим.

– Вы же знаете, что вам незачем это делать, – тихо сказала она, оглядываясь на приоткрытую дверь. – Мое предложение остается в силе.

– Мисс, я точно знаю, что вам нужна эта чашка чая, как и то, что вам не нужно забирать с собой ничего, напоминающее этот дом. Кроме того, вы будете жить со своим мужем и…

– Мистер Даггер согласен, что мы должны нанять вас к себе, – настаивала она. – В вашем возрасте уже и работать не стоит. Но со мной вы хотя бы сможете жить в полном комфорте, пока не захотите выйти на пенсию.

– Благодарю вас. – Глэдис улыбнулась: – Но я служу семье Мод с самого своего рождения. Мой долг – оставаться здесь. В моих костях больше от поместья Лоури, чем в самом фундаменте дома.

Однако Хоуп слишком хорошо знала, что этот фундамент пропитан кровью. Боль, одиночество и холод, который терзал душу и выворачивал ее наизнанку. Если этот дом был невыносим для такой молодой девушки, как она, что уж и говорить о том, каково в нем было пожилой женщине.

– Как пожелаете, – сказала она с улыбкой. – Но мое предложение бессрочно, когда бы вы ни захотели его принять.

Глэдис кивнула, размышляя о том, насколько ее хозяйка упряма.

– На самом деле, мисс, я поднялась к вам не только для того, чтобы принести чай… Это была лишь отговорка. – На этот раз уже экономка обернулась, убеждаясь, что их никто не подслушивает. – Он вернулся. Тот неприятный джентльмен с цветами.

Вздрогнув, Хоуп обхватила себя за плечи.

– Разве в прошлый раз вы не сказала ему, что я помолвлена?

– Конечно, сказала. И я сомневаюсь, что он не читал или не слышал об этом. В городе лишь об этом и говорят, вы же знаете.

– И что вы ему сказали на этот раз?

– Что если он снова объявится, то я предупрежу мистера Даггера.

– Нет! – воскликнула Хоуп. Ее пугала мысль о том, что Кайден может что-то узнать о Свитине, о том, что тот замышлял или хотел получить. Он может расторгнуть помолвку, вообразить себе что угодно или… – Ты правильно поступила. Уже через неделю меня здесь не будет, поэтому больше он нас не побеспокоит.

– Хотя на этот раз он ушел без единого слова протеста, он оставил вам вот это. – Глэдис протянула записку. – Сначала я хотела сжечь ее, но так и не решилась.

Руки Глэдис слегка дрожали. Хоуп знала, что дело не только в холоде. Дело было и в ее возрасте, и в усталости, и в больных костях. Когда она протянула руку, чтобы взять лист бумаги, то поняла, что на этот раз ее дрожь вызвана не переутомлением.

– Спасибо, вы можете идти.

Она открыла записку в одиночестве. В ней было всего две строчки – невинные на первый взгляд, но гораздо более зловещие, если копнуть чуть глубже: