Книга Любовь и расчет, страница 188 – Ракель Арбетета

Очевидно, она еще не простила его. Может быть, и никогда не простит. Но она поняла, что не может отрицать ни того, кем был для нее этот мужчина, ни тех изменений, к которым он, похоже, стремился. Она знала, как трудно избавиться от яда, которым было отравлено его сердце, и как трудно бороться с прошлым, полным неверных решений.

Но жизнь как раз и заключалась в том, чтобы оставлять прошлое позади. Только так он мог сосредоточиться на вещах, которые действительно придавали смысл его существованию.

– Что вы думаете о моем предложении, отец? – тихо спросила она.

У лорда Лаури отпала челюсть. Она впервые называла его так с тех самых пор, как была ребенком.

Виконт закашлялся, прежде чем кивнуть.

– Я думаю, это отличная идея, – сказал он хриплым от недостатка сна голосом. – Я давно не посещал фамильное гнездо Лоури… Мне бы не помешал деревенский воздух.

Облегченно вздохнув, Хоуп повернулась к матери.

– А что насчет вас?

Она знала, что Беатрис без проблем посмотрит ей в глаза; более того, она будет сверлить ее ими, как делала всю свою жизнь.

Она была безжалостна, как судья, выносящий приговор. Откуда эта ненависть к собственной дочери? Хоуп не была виновата в том, что Свитин был одержим ею. Вернее, даже не ей самой, а ее детским портретом – ребенком, которым она уже давно не была. Она понимала, что мать использовала ее как козла отпущения, чтобы избавиться от терзавших ее гнева и боли.

Но это не оправдывало ее действий. Как и не приближало к прощению.

– Это рекомендация или приказ, дорогое дитя? – насмешливо спросила ее мать. Затем она изогнула свою изящную бровь. – С чего это нам покидать этот дом, могу я поинтересоваться?

Хоуп сдержанно улыбнулась. Она потянулась рукой к груди, чтобы погладить механическое сердце, которое расположилось у нее между ключицами. Ее движение отражало то, как ее мать прикасалась к своей жемчужине на груди.

– Это не рекомендация и не приказ: это предложение мира, – ответил она. – Раньше вы не могли покинуть этот дом за неимением другого, но теперь у вас есть собственная резиденция с отличными условиями, которые, однако, нужно поддерживать. На деньги, которые вы получаете от меня и моего мужа, вы могли бы устроиться в ней лучше, чем в этом доме. – Она сделала многозначительную паузу. – О Генри можете не беспокоиться: он подтвердил, что по возвращении из Итона проведет все каникулы у меня, включая следующее Рождество. Кроме того, мама, вам не кажется, что этот праздничный сезон в Лондоне плохо на вас отразится? Повсюду будут пуансеттии и букеты красных роз. – Она убийственно улыбнулась. – Думаю, это напомнит вам об одном друге, обществом которого вы так долго наслаждались и о котором лучше позабыть.

Она знала, что мать поняла намек, по тому, как Беатрис отвернулась от нее в сторону камина.

Так было лучше. Хоуп хотела, чтобы та знала, что ее дочери известна ее тайна. Что ей известна истинная причина, по которой на протяжении многих лет она была так жестока и беспощадна к ней.

Она не знала, презирает ли Беатрис Мод ее в этот момент больше, чем когда-либо. Она также не знала, сможет ли виконтесса когда-нибудь раскаяться в том, как она обращалась с дочерью. Но в глубине души у Хоуп теплилась надежда, что в конце концов это произойдет.

Однако не было никакого смысла ждать, пока мать сделает это, чтобы самой начать двигаться дальше.