Книга В плену романа, страница 23 – Ракель Арбетета

Сэмюэль тоже кланяется. За исключением темного цвета волос, он похож на Джорджа: тот же рост, те же голубые глаза. Вот только у Джорджа они большие и добрые, а у него – миндалевидные и невыразительные.

При этом, когда он смотрит на меня, я вижу в них такое презрение, что меня пригвождает к месту.

– Простите, что прервал ваш разговор, – продолжает Джордж с улыбкой (и что это за улыбка!), – но я не мог продолжать терять время. Предполагаю, вас скоро пригласят на первый танец, мисс Лабби, и я хотел бы заполучить эту привилегию для себя.

Я сглатываю, в то время как рядом со мной Китти издает возглас искреннего удивления, а Сэмюэль Хаскелл корчит еще более раздраженное выражение лица.

– Танец со мной, милорд?

– Неужели я опоздал и вас уже пригласили? – спрашивает он с наигранным сожалением в голосе. – Это было бы прискорбно…

– Нет, нет, – спешу я уточнить, – я с удовольствием потанцую с вами.

– Превосходно. – Джордж поворачивается к Сэмюэлю, который смотрит на него в ответ с абсолютным отсутствием энтузиазма. – Разве ты не хочешь потанцевать, Сэм? Вокруг столько прекрасных дам…

– Нет, – ворчливо бормочет тот. – Я в порядке.

Это вопиющее неуважение по отношению к Китти, но той, кажется, абсолютно безразлично. Более того, когда начинается танец и герцог берет меня за руку, чтобы отвести в центр бального зала, она одаривает меня искренней ободряющей улыбкой.

Мне это необходимо, ведь я вся дрожу. В эту эпоху еще не танцевали вальс, так что герцог будет едва прикасаться ко мне во время кадрили, но тем не менее это вот-вот случится.

Боже, я не могу дождаться, когда выберусь из этого безумия, в которое я себя втянула, вернусь в свой мир и расскажу обо всем подругам – Джиллиан и Элис. Они просто умрут от зависти.

Я завладела вниманием самого Джорджа Китинга! Он танцует со мной! Да ведь я сейчас проживаю мечту просто каждой фанатки «Эпохи магии».

Кажется, я сейчас упаду в обморок.

Или меня стошнит.

Или и то и другое.

(Держись, Лаура, сделай это во имя всех фанатов.)

– Мой брат Джон поведал мне, что вы сказали во время представления королеве, – говорит Джордж во время одной из танцевальных фигур. – Вы произвели впечатление на нее и, как следствие, на весь двор.

– Я всего лишь была честна. – Очередная ложь из моих уст. – Мне кажется, королева устала от лести и ложной скромности.

– Знаете, и я тоже, – признается он с улыбкой. – Честность – желанный глоток свежего воздуха в этих душных залах.

Когда он берет меня за руку, чтобы развернуть к себе, его пальцы на мгновение сжимают мои.

Если это не пробудило меня ото сна, то я не знаю, что пробудит. Мне до сих пор трудно поверить, что все мои ощущения – не плод моего воображения.

Может быть, это все же сон. И я определенно не хочу, чтобы он заканчивался. Никогда.

Когда музыка заканчивается и мы возвращаемся на другой конец комнаты, чтобы присоединиться к Китти и Сэмюэлю, то обнаруживаем, что к ним уже подошли Джон Китинг, баронесса Ричмонд и (о нет!) леди Реммингтон.

Даже не знаю, кто больше разозлился, увидев, что мы возвращаемся рука об руку, – она или Сэмюэль Хаскелл.

– О, Лавиния, я вижу, ты не теряешь времени даром, – ядовито говорит леди Реммингтон. – Герцог Олбани, мое почтение. Я прекрасно помню, как в прошлом сезоне вы были так дружны с моим сыном Чарльзом. И только посмотрите на вас! Как вы изменились!