Книга В плену романа, страница 22 – Ракель Арбетета

Да даже если бы я не читала роман, мне бы хватило полдня, чтобы заметить это. И дело не только в баронессе Ричмонд; даже слуги в поместье Реммингтонов души не чают в Китти.

– Все тебя обожают, – напоминаю я ей. – И тебе бы самой стоило начать.

– Что именно?

– Любить себя немного больше.

– Ты права, Лала. – Она кивает с серьезным выражением лица. – И начну я прямо сейчас. Я голодна, поэтому побалую себя и съем столько, сколько захочу.

– Это не то, что я имела в…

Но она уже схватила три пирожных, хотя еще не доела первое.

В глубине души я ей завидую. У меня самой пропал всякий аппетит. Я не могу съесть ни кусочка, по крайней мере, не сейчас – когда мой любимый персонаж находится в одной комнате со мной, всего в нескольких метрах от меня.

Что же мне делать, просто подойти к нему? Нет, невозможно; это было бы неприлично для того времени. Мы пока не были официально представлены друг другу, да и я занимаю более низкое социальное положение. К тому же, если подойти к нему прямо, как мотылек на свет, это ничем не выделит меня среди остальных дебютанток, жаждущих танца с герцогом.

Не оборачиваясь, я незаметно наблюдаю за Китингом через плечо. Он стоит на том же месте, в окружении тех же людей. Единственное, что изменилось, – к нему подошел какой-то юноша и что-то шепчет ему на ухо.

Они очень похожи (оба блондины, крепкие и чертовски красивые), и у него аристократическая осанка, следовательно, я делаю вывод, что это его младший брат, Джон. Он дружелюбный и открытый, мне очень нравится этот персонаж. Кроме того, в предпоследней главе он спасет Джорджа ценой собственной жизни.

Мне было очень тяжело читать про его кончину, хотя (как и другие фанаты) я надеюсь, что Гарден провернет какой-нибудь трюк и возродит его в будущем. Этому персонажу еще есть что сказать.

Я понятия не имею, что именно он говорит брату в данный момент, но его слова заставляют Джорджа удивленно поднять голову, обращая свой взгляд на…

Меня. Он смотрит на меня.

Я быстро отвожу глаза и не задумываясь хватаю со стола первое попавшееся под руку пирожное.

– О, ты собираешься съесть это? – жалобно спрашивает Китти. – Оно же крошечное! Всего на один укус… И это последнее кремовое пирожное на столе…

– Забирай, оно твое.

Я не могу соображать. О боже, он посмотрел на меня! Не на Китти, а на меня. То есть не на меня, Лауру Барклай, а на Лавинию Лабби, но в данном случае это одно и то же.

Что он собирается сделать? Не подойдет же он ко мне прямо здесь и сейчас, ведь это было бы…

– Мисс Лабби?

Мать моя женщина.

Мы с Китти одновременно оборачиваемся. К счастью, она уже закончила жевать и прячет последнее пирожное в ладони.

– Да, милорд, – мягко отвечаю я (боже, мне должны дать «Оскар» за лучшую актерскую игру, потому что я даже не знаю, как нашла в себе силы выговорить хоть что-то).

– Рад познакомиться с вами, мисс Лабби. – Он кланяется, а затем вежливо поворачивается к Китти. – А вы, должно быть, мисс Кэтрин Реммингтон, не так ли?

– Как вы догадались?

В отличие от меня (и половины бального зала), Китти, кажется, ни внутренне, ни внешне не обеспокоена присутствием этого греческого бога.

– Я имел удовольствие познакомиться с вашим старшим братом Чарльзом в прошлом сезоне, и ваше с ним внешнее сходство достаточно очевидно, чтобы сделать такой вывод, – легко отвечает Джордж. – Хотя вы, разумеется, гораздо красивее. И я вовсе не хотел намекнуть, что вы похожи на девятнадцатилетнего юношу, потому что… – Его спутник, стоящий рядом, демонстративно кашляет. – О, простите меня, дамы. Позвольте представить вам моего близкого друга, лорда Сэмюэля Хаскелла.