Книга В плену романа, страница 141 – Ракель Арбетета

– Ты всегда можешь поговорить со мной, – отвечаю я и кладу ладонь на (благословенную) кровать, которой еще не скоро смогу насладиться. – Иди сюда.

Она торопливо подходит. Не медля ни секунды, она бросается на одеяло и начинает рыдать.

– Какая ужасная ночь!

– Почему?! – спрашиваю я утешительно. – Что-то случилось в «Даггере»? Герцог сделал тебе что-то плохое?

Голливуд, где мой «Оскар»?

Китти мгновенно поднимается, срывает с себя маску и швыряет ее в угол комнаты. Ее волосы идеально небрежно растрепаны, слезы текут по белоснежным щекам и, конечно же, заставляют глаза сверкать, как у диснеевской принцессы. Эта мерзавка выглядит прекрасно даже в худшем своем состоянии.

– Нет, Джорджи был замечательным и вел себя замечательно, – признается она, икая. – Он попросил у меня… Ик… руки… Ик… и сердца.

– О, Китти, поздравляю! – Я ласково сжимаю ее пальцы. – Ты станешь герцогиней Олбани – леди Кэтрин Китинг.

– Китти Китинг. – Она гримасничает и произносит: – Ки-ки.Звучит ужасно, не правда ли?

Я стараюсь сохранять стоическое спокойствие, но у меня все же вырывается смешок. Она тоже смеется, фыркая, и я понимаю, как сильно буду по ней скучать.

Китти не настоящая девушка. Она не похожа на моих подруг, которые будут ждать меня с распростертыми объятиями, когда я (надеюсь) вернусь в свой мир. Она останется на этих страницах, и я никогда не смогу больше увидеть ее взволнованное лицо, насладиться ее теплой улыбкой или услышать ее идеальный голос.

Черт. Я уже говорила, что ненавижу прощания?

– Отбросив новые фамилии в сторону, – продолжаю я, – если это был не герцог, то что сделало твою ночь ужасной?

Она переводит дыхание. Ее губы дрожат, и Ричард прижимается своей маленькой чешуйчатой головкой к ее щеке, как бы поощряя продолжать.

Китти рассказывает мне со своей точки зрения все, что произошло, а я в нужные моменты выпускаю «ох», «ах» и придушенные восклицания.

– После того как Джордж доставил меня домой, он вернулся, чтобы помочь стражникам найти своего брата среди развалин, оставшихся от «Даггера», – всхлипывает она. – Но у меня… у меня плохое предчувствие.

Она дотрагивается до бриллианта сезона, того самого, который она закрепила на простой цепочке под платьем.

– Ты думаешь, он…

– Мертв, – заканчивает она. – Да.

Я крепко обнимаю ее. Я чувствую себя ответственной, ведь это по моей вине она сейчас оплакивает его смерть. И я также отвечаю за то, чтобы она никогда не узнала, что на самом деле в его смерти есть и ее вина.

Мы должны были спасти ее. Я не жалею об этом. Поначалу я ненавидела ее, потому что считала слабой, глупой и скучной. Но Китти не нужно владеть мечом, быть остроумной или обладать дурным характером, чтобы быть хорошим персонажем. Она храбрая, потому что плачет, смеется и показывает себя миру такой, какая есть.

Получается, никакая я не особенная. Эта чертовка покорила и меня, как и всех остальных.

– Если бы я только лучше владела своими силами… – Она плачет, прижимаясь к моему плечу. – Я могла бы спасти его. Я могла бы… Ик… Воздух все еще не слушается меня. Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь…

– Мы не можем контролировать все на свете, Китти, – говорю я ей на ухо. – Мы можем лишь защищать то, что находится в пределах нашей досягаемости, и дорожить этим до тех пор, пока у нас есть возможность. Твоя сила – это сила ветра, капризная и непостоянная, способная погасить пламя или сделать его еще более яростным. Но ты научишься ею пользоваться и будешь делать это искусно. Я не сомневаюсь в тебе.