Книга Райские птицы, страница 152 – Анастасия Вронская

Но Кощей не отвечает. Он даже не смотрит на Риона, взглядом поедая лишь одного человека в зале. Меня.

– Я дважды спрашивать не стану, – грозит князь. Он сшагивает с возвышения, и кметы тут же приближаются к страннику по немой команде. – Зачем явился?

Не дрогнув, не глядя вновь на окружающих, Кощей достает из складок накидки яблоко. Молодильное с виду, но что-то не так. Он мгновение разглядывает его, а затем, усмехнувшись, кидает его вперед, и плод катится к нам, пока не замирает у ног моего мужа. Яблоко хоть и золотое, но не источает жизни и света, а за ним тянется тонкая полоска гнили.

– Нравится? – раздается вопрос. – Мой сад вашим не был никогда, как и яблоки, коими вы позволили себе распоряжаться. Вы трое тоже – мои. Но только вот один маленький птенчик опрометчиво позволил себе упорхнуть из гнезда без разрешения.

Я сглатываю, понимая, что речь обо мне.

– Что скажешь в свое оправдание? – ласково интересуется Кощей.

– Ничего она тебе не скажет, – бросает Мила, решительно выходя вперед. – Что тебе нужно?!

Она расправляет свои белоснежные крылья и заводит песнь, рассчитывая оглушить Кощея. С первых звуков я падаю в тщетной попытке закрыть уши ладонями. Слезы тут же режут глаза. Сестра не учла, что теперь я уязвимый перед ее даром человек. Как и десятки других присутствующих.

Но Кощей остается стоять и лишь кривит уголки губ в тонкой жутковатой ухмылке. Он лениво поднимает руку, горло сестры будто обхватывает невидимая рука.

– Моего уже не вернуть, – досадливо отвечает Кощей. – Поэтому теперь я отниму все, что принадлежит вам.

Мила вздрагивает, песня захлебывается в горле, и ее тело вдруг напрягается. Рука Кощея плавно скользит в воздухе, и вместе с этим движением ее голова начинает медленно поворачиваться под невыносимым углом. Хруст раздается резко, как удар грома. Время будто замирает на миг, пока я не осознаю, что ее шея теперь нелепо свернута набок. Мила падает, и ее крылья сжимаются вокруг тела, как мертвый цветок.

Слышу истошный крик Ивана и на коленях рвусь к сестре вперед, захлебываясь воздухом. Бажена оказывается рядом быстрее, рыдая во весь голос. Я падаю рядом, хватая Милу за плечи. Ее тело безвольно. Горячие слезы обжигают мне щеки. Я прижимаю сестру к груди, зову ее по имени – снова и снова, точно от звука моего голоса она очнется.

Но она не шевелится.

– У вас была одна задача, – приторно тянет Кощей, вновь обращаясь ко мне, – следить за моим Древом. И вы не справились. Поэтому ты, птенчик, пойдешь со мной.

– Только через мой труп, – слышу позади голос Риона.

– Это можно организовать, – скалится Кощей.

– И если ты пришел за ней… тебе стоило принести с собой свою погибель. Или разжечь два костра: один для себя, другой для меня. Потому что между тобой и ею теперь – я. – Рион кивает Иринею, и дальше все происходит быстро: кметы рвутся вперед, гости с криками бросаются прочь: кто в двери, кто под столы, подальше от схватки.

В момент, когда первые клинки почти касаются тела Кощея, он сливается с окружающей его темнотой и исчезает.

Когда я ощущаю холод за спиной и, понимая, что колдун за моей спиной, оборачиваюсь, зал вновь прорезает новый, незнакомый мне доселе голос:

– Зачем ты так с ними? – Белокурые волосы струятся по ее плечам, падая волнами, будто солнечные лучи, плененные в шелковистые пряди. Тонкие, нежные черты лица, глубокие голубые глаза. Их я знаю, но откуда – не пойму.