Книга Райские птицы, страница 123 – Анастасия Вронская

– Тебе не нужно мое позволение, Сияна, – говорю я, и мой голос смягчается. – Ты свободна делать то, что считаешь нужным.

Вижу, как ее глаза расширяются, и на мгновение она кажется растерянной. Она еще не до конца верит, что может быть не только рабыней. Сияна привыкла к подчинению, к выполнению приказов. Но я хочу, чтобы она поняла, что с нами ей не нужно быть в оковах. Как много ей пришлось вынести…

Внезапно дверь распахивается, и тот же смотровой, что уже прибегал, врывается снова, его лицо еще более напряженное.

– Князь, – запыхавшись, произносит он, – на горизонте в небе дева с белыми крыльями!

Я застываю, и в груди мгновенно вспыхивает надежда. Белые крылья… Веста! Сияна и я бросаемся к выходу, за нами следует Иван. Бежим по коридорам, тяжело дыша, направляясь к смотровой башне. Сердце колотится так, что, кажется, оно вот-вот вырвется наружу.

Поднимаемся по крутым ступеням, и вот, мы на вершине башни. Я смотрю вдаль, пытаясь разглядеть фигуру на горизонте. Белые крылья мелькают, но… что-то не так. Волосы не те, не тот силуэт. Движение – другое.

– Это не она, – тихо говорю я, пока разочарование накатывает волной.

Силуэт приближается, и я наконец различаю ее. Это Мила. Она опускается на стену дворца, крылья складываются за спиной, и ее взгляд устремляется на нас. За моей спиной стоит Иван, и я чувствую его напряженное дыхание.

– Рион… – начинает Мила, но я перебиваю ее.

– Веста и мой воевода в опасности. Их схватили. Мы готовимся к выезду, чтобы вернуть их.

Мила поднимает руку, останавливая меня. Ее глаза блестят, и в них читается непоколебимая уверенность.

– Я знаю, – тихо говорит она. – Бажене было видение, поэтому я здесь. Все, что ты сейчас сказал, я уже знаю.

Она опускает взгляд и ставит на землю маленькую плетеную корзинку, которая висела у нее на локте. Я вижу, как она бережно достает из нее золотое яблоко, единственное, сияющее в свете заходящего солнца.

– Мы должны действовать вместе, – произносит Мила, поднимая голову.

Я киваю, и внутри меня начинает разгораться безумная решимость. Она греет, обжигает, вытесняет страх и сомнение. Все, что было до этого: тревога, отчаяние, тьма – внезапно превращается в нечто иное. Мы возвращаемся в мой кабинет, и я едва осознаю, как сажусь за стол напротив Милы. Она говорит, но мои мысли – далеко. Я слышу о видении Бажены, о решении Милы помочь и внезапно ловлю себя на том, что ощущаю – впервые за долгое время – какую-то надежду. Словно весь тот груз, что давил на меня, чуть ослаб. Словно появилась трещина в этом кошмаре, маленькая возможность, что все можно исправить. Я должен сделать это. И если для этого придется нарушить все правила, даже те, что я установил для себя, – пусть будет так. Ради Весты. Ради Иринея. Ради всех тех, кто мне дорог. И ради себя.

Мила пересказывает нам план, что зиждется на размытых видениях Бажены. Я внимаю и со всем соглашаюсь: Мила по-прежнему упорна, бесстрашна, и я безоговорочно доверяю ей.

Грядет не просто стычка. Грядет война.