Книга Райские птицы, страница 118 – Анастасия Вронская

Володарь медленно качает головой, его взгляд спокоен, даже немного снисходителен.

– Это не предательство, Ириней, – говорит он, и в его голосе слышится какая-то усталая мудрость, слишком высокопарная для молодого оруженосца. – Я лишь выбрал сторону, которая оценит мою верность по достоинству. Князь Радан пообещал мне то, что никто другой не мог бы предложить.

Радан чуть улыбается, и его улыбка полна тайного смысла, когда он добавляет:

– Верно. Когда я стану Великим князем, Володарь получит любую жену из четырех княжеств, какую пожелает. Это не так уж и много, учитывая ту службу, что он мне окажет.

Я невольно усмехаюсь, глядя на Радана. Все у него – просьбы, услуги, взаимные сделки. Все всегда превращается в товар, даже человеческие судьбы. А что до Володаря… Марфа. Конечно же Марфа.

– У тебя все крутится вокруг просьб, услуг и взаимообмена, – произношу я, не скрывая горечи.

Радан переводит взгляд на меня, и в его глазах мелькает что-то похожее на интерес, смешанный с легкой насмешкой.

– А как иначе, Веста? Мир так устроен – каждый ищет свою выгоду. Ты тоже это понимаешь, иначе не оказалась бы здесь.

Я чувствую, как его слова словно обжигают, оставляя за собой след. Вся ситуация кажется мне нереальной: заговоры, предательства, сделки. И среди всего этого – я, пытающаяся удержать голову над водой и найти ответы в этом хаосе.

– Надоело! – резко говорит Радан. Он проходит к трону и разваливается на нем, словно зритель, пришедший наслаждаться постановкой, и жестом велит Сияне: – Налей мне вина.

Сияна превращается в человека. Ее крылья исчезают, и она движется к столу с грацией, что присуща ей – птице. Она косится на меня, не в силах ничем помочь, и молча выполняет приказ, наполняя кубок из кувшина вином.

– Губительным решением было ждать столько лет, – рассуждает вслух Радан, принимая кубок от Сияны. – Отрави я отца раньше, пока у Риона молоко на губах не обсохло, тот не поперся бы в сад за молодильным яблоком. Почил бы уже батюшка, не усложняя мне жизнь.

Он делает паузу, наслаждаясь собственными словами, а затем откидывается на троне, словно этот момент – его триумф. Следит за нашей реакцией. Радан смотрит на меня взглядом, полным превосходства. Его губы кривятся в ухмылке, словно он наслаждается каждым мгновением, каждым вскриком боли, каждым отчаянным взглядом.

Я не могу удержаться и спрашиваю, голос дрожит, но в нем слышится и горечь, и негодование:

– Ты действительно думаешь, что власть стоит всех этих предательств? Отравить своего отца, заточить нас всех, погубить невинных людей…

Слова еще не успевают отзвучать, как в комнате слышится резкий звук – стул, к которому привязан Ириней, с грохотом падает на пол. Я вижу, как лицо Иринея, упертое в пол, искажено яростью. На полу – кровь, тонкой струйкой пересекающая его красивое лицо со лба, разбитого от удара. Ириней напрягает мышцы, пытаясь освободиться, и его голос, полный гнева и боли, разрывает воздух:

– Рион все узнает. И тогда ты, Радан, поплатишься за все, что сделал. Ответишь за каждый поступок, гнилой ты ублюдок!

Данзан и Володарь делают шаг вперед, явно намереваясь помочь Иринею, но Радан резко поднимает руку, велев им оставаться на месте. Его глаза полны презрения, а на лице – ухмылка.

– Пусть лежит. Может, поймет, что сопротивление бесполезно, – хладнокровно произносит князь, наслаждаясь ситуацией.