Книга Крылья бабочки, страница 99 – Рико Сакураи

– Ты стала свидетелем начала чудовищной интриги, сестра, – наконец произнесла Мурасаки, по-прежнему терзаясь сомнениями по поводу того, кто затеял заговор.

Помолчав немного, Мурасаки добавила:

– Мы не должны вмешиваться. Хотя… я знаю человека, который может попытаться это сделать, – Сэй Сёнагон. Ведь бедняжка Мизутама была ее племянницей. Сэй Сёнагон старше и мудрее нас с тобой. Пусть она решает, на чьей стороне правда.

Идзуми чуть не лишилась чувств.

– Великий Будда! Мы вмешиваем сюда и Сэй Сёнагон? Может, и правда все забыть? Я уже жалею, что рассказала тебе!

– Ты все правильно сделала, сестричка, – заверила ее Мурасаки и добавила: – Будь осторожна и предупредительна к матери-императрице. А лучше покинь Дзёнэйдэн.

– Но как? Я уже сегодня подумала об этом…

– Найди мужа и стань женой. Кстати, твой последний воздыхатель весьма недурен собой.

Идзуми сдержанно улыбнулась.

– Да, а на ложе он просто божественен. – И тут же, к своему вящему удивлению, подумала: «А почему бы мне не стать одной из его визитных жен? Да, я не хотела связывать себя узами брака. Но статус визитной жены позволит пресечь бесконечные слухи о моих любовниках, даст мне относительную свободу и позволит, наконец, покинуть опостылевший императорский двор…»

Мурасаки вернулась во дворец и приступила к своим привычным обязанностям. Ее короткую отлучку никто не заметил. Фрейлина внешне казалась спокойной и даже безмятежной, но внутри нее клокотали страсти. «Как известить Сэй Сёнагон о том, что ее госпоже угрожает серьезная опасность?» – спрашивала себя Мурасаки.

В разговорах с госпожой Акико она особенно сильно старалась быть вежливой и приветливой, но это удавалось с величайшим трудом. Нестерпимо хотелось задать всего лишь один вопрос и внимательно посмотреть ей в глаза. Акико не смогла бы солгать в этот самый первый миг, но фрейлина боялась узнать правду. Ей очень не хотелось думать, что все это время приходилось прислуживать такой даме.

Однако госпожа Акико все же заметила некие перемены в своей любимице.

– Ты чем-то озабочена, Мурасаки? – не преминула спросить Благородная супруга.

– Да моя, госпожа. Я мысленно пишу продолжение похождений Гэндзи. Времени на запись текста у меня почти нет… Вот я и храню его в памяти…

– Что ж, я хочу услышать очередную историю про принца! – воскликнула императрица, а младшие фрейлины ее поддержали.

Мурасаки удобно устроилась на татами и начала говорить первое, что придет на ум, но история получилась такой захватывающей, что слушательницы потеряли счет времени.

– Ты должна немедля записать эту главу! Иначе забудешь! Иди в свою комнату и работай! – распорядилась Акико.

Мурасаки, откланявшись, удалилась. В это время в зал вошла няня с наследником на руках.

– А вот и будущий император пришел! – воскликнула Акико.

Мурасаки вздрогнула от ее голоса и поспешила в свою комнатку.

Вместо рукописи дама принялась за письмо. Оно предназначалось для Сэй Сёнагон, которая по-прежнему служила во дворце Токадэн, не подозревая, что над госпожой Кого сгущаются тучи.

Мурасаки, насколько смогла, изменила почерк. Никто в столице не догадался бы, что это писано ее рукой. Она бегло изложила историю, услышанную от сестры в павильоне, и не стала делать никаких умозаключений: пусть Сэй Сёнагон решает сама. Также в послании упомянула о смерти бедняжки Мизутамы, поскольку Мурасаки прекрасно знала, что Сэй Сёнагон относилась к девушке как к дочери.