Книга Крылья бабочки, страница 91 – Рико Сакураи

Лишь перед рассветом, в час Зайца, мужчины, наконец, откланялись и покинули комнату Мурасаки. Однако тот самый сановник, который был особенно назойлив, пообещал:

– Мы зайдем к вам вечером. А сейчас очень холодно, мы совсем продрогли…

Мурасаки лишь кивнула в ответ – так возмутила ее наглость и невоспитанность этого человека!

Мизутама, наложница императора, мучилась в забытьи. Около ее ложа вот уже несколько дней неусыпно находился придворный лекарь. Император, обеспокоенный здоровьем наложницы, решил навестить ее и потребовать подробный отчет у врача.

– Госпожу Мизутаму мучает боль, остановить которую я не в силах. Госпожа, пока еще была в сознании, беспрерывно жаловалась, что у нее внутри все горит. А еще была кровавая рвота и…

Императора Итидзё мало интересовали эти неприятные подробности:

– А лечение? Оно дает результаты? – спросил государь, с жалостью глядя на наложницу.

Мизутама лежала бледная, черты лица заострились, а под глазами залегли иссиня-черные тени.

– О, мой господин… – едва слышно прошептала Мизутама, очнувшись.

Император присел рядом с ней на краешек ложа и взял за руку:

– Бедняжка. Как же такое могло случиться? – спросил он скорее себя, чем наложницу.

– Мне уже лучше… стараниями лекаря… Я непременно поправлюсь и сыграю вам на кото… – с трудом произнесла та и снова закрыла глаза.

Когда она говорила, было ясно видно, что зубы ее испачканы кровью. Очевидно, один из приступов кровавой рвоты, о которых говорил лекарь, случился совсем недавно.

– Мизутама, Мизутама! – воскликнул император. – Очнись! Лекарь, сделай же что-нибудь!

Тот тяжело вздохнул и произнес:

– Я делаю все, что могу, господин!.. Но сейчас можно уповать лишь на милосердие богов.

– Эта девушка нужна мне!

– Да, мой государь… Однако я не обладаю божественной силой, – печально ответил лекарь.

– Да какой от тебя прок?! Все вы, лекари, одинаковы! Можете вылечить лишь то, что и так само пройдет, а помочь тогда, когда это действительно нужно, вы не в силах! – Разгневанный император покинул павильон наложницы, отправившись во дворец Садако.

Госпожа Садако находилась в окружении фрейлин во дворце Токадэн. Они занимались стихосложением. Разумеется, своим дарованием в очередной раз блеснула Сэй Сёнагон. Однако рифмы давались поэтессе с трудом: фрейлина была в печали из-за здоровья своей племянницы.

Завидев императора, Садако поднялась с подушек и поклонилась.

– Рада видеть вас, мой господин, – произнесла она, как и положено супруге императора. – Отчего я читаю грусть в ваших глазах?

– Я только что из павильона Мизутамы, – признался Итидзё.

Садако понимающе кивнула:

– До меня доходили скверные вести о здоровье вашей наложницы. Вы знаете, какая болезнь мучает ее?

– Лекарь говорит, что ее будто сжигают заживо изнутри…

– Странно… Невиданный недуг… Очень похоже на отравление сильным ядом… Кто же мог ее отравить? – задумчиво произнесла Садако.

Император внимательно посмотрел на нее:

– Что вы хотите сказать, Садако?

– Лишь то, что сказала, мой господин. Я не лекарь и не чиновник из Полицейско-судебного ведомства, поэтому могу лишь предполагать и задаваться вопросами.

Император покинул ее дворец в дурном настроении. Подозрения, которые Садако заронила в его душу, не давали покоя. Но кто мог отравить Мизутаму? Кто мог осмелиться на такое?