Книга Крылья бабочки, страница 24 – Рико Сакураи

Все бы хорошо, но в первый раз, когда влюбленные встретились в назначенный час, они обнаружили, что не могут перейти реку: отсутствовал мост. Орихимэ плакала так, что слетелись сороки и пообещали построить мост, расправив и соединив крылья, чтобы супруги могли встретиться. Все бы хорошо, но сороки еще сказали, что если будет дождь, то они не смогут прилететь и выполнить обещание, и влюбленным придется ждать до следующего года.

И потому каждый год жители Ямато празднуют седьмой день седьмой луны, прославляя верность, любовь и терпение. Каждый стремится отличиться в каком-либо ремесле или в искусности написания стихотворений.

Седьмого дня седьмого месяца в императорском дворце Сейрёдэн состоялась Церемония звезд, или, как ее еще называли в столице, Прошение об искусности.

Для церемонии перед императором на специальной церемониальной подставке были разложены семь небольших свитков. Рядом на подносе стояли семь тушечниц и сосуд для хранения капель росы, а подле лежала кисточка.

Слуги со всем тщанием смешали тушь с каплями росы, и император соблаговолил собственноручно начертать иероглифы на каждом из семи свитков, обмакивая кисть поочередно в каждую из семи тушечниц. Иероглифы означали: небо, звезды, верность, любовь, надежда, терпение, искусство.

Так началась Церемония звезд. Я бы скорее охарактеризовала это празднество как состязание в написании стихов. На него приглашались все придворные, имевшие хоть какую-то способность к сочинительству. Я также попала в их число и начертала кистью на свитке следующее трехстишие, не свое, к сожалению:

Отчего именно эти иероглифы легли на свиток из-под моей кисти? Трудно сказать, возможно, виной тому жара, окутавшая город и императорский дворец.

В этот день прислуга раздвинула перегородки как можно шире, пытаясь хоть как-то проветрить душное помещение. Но, увы… Жара стояла невыносимая. Поэтому состязание в одном из дворцовых залов получилось скоротечным.

Этой ночью я плохо спала, мучаясь не только от духоты, но и от того, что Норимицу остался у одной из его других жен, передав мне лишь короткое послание.

Я начертала ему ответ слоговым письмом:

…Томимая душевными муками, я покидаю свое горячее ложе, накинув лишь хлопковое кимоно, иду через бесконечный дворцовый коридор.

Что я хочу найти в ночной тиши? Успокоения? Неужто ночь способна залечить мои раны?

Неожиданно останавливаюсь около распахнутых внутренних перегородок. Не могу побороть любопытство, заглядываю внутрь. И что же я вижу?! Придворная дама дремлет, укрывшись тонким покрывалом. Ее возлюбленный, вероятно, только что покинул любовное гнездышко. Я вздыхаю, невольно завидуя ей…

Иду дальше, выхожу во внутренний двор. Пытаясь убежать от самой себя и заглушить душевные переживания, ставшие нестерпимыми, бреду по извилистой дорожке, ведущей в сад.

Мимо проходит мужчина… В свете масляных фонарей различаю на нем штаны «хакама» пурпурно-лилового цвета из шелка-сырца, пояс на них не завязан. Короткое кимоно распахнуто, под ним прекрасное сильное тело. Я невольно смущаюсь, мужчина же улыбается. Я в смятении, еще миг, и я не смогу справиться со своими эмоциями и упаду, подобно куртизанке в его объятия. Спешу удалиться… Но чувствую, как незнакомец долго смотрит мне вслед.