Книга Книжная волшебница. Жить заново, страница 82 – Лариса Петровичева

Они поднялись, обнялись, и какое-то время стояли просто так – Эльза старалась не расплакаться, в конце концов, светские девушки из приличных и достойных семей не ревут, как клуши, но все-таки упустила слезинку.

– Надо убрать тут все это, – сказала Виктория. – Не думала, что от проклятия столько пылищи.

– Позову Джемса, – заявил Скалпин. – И надо зайти в библиотеку, Павич ведь тоже принимал участие. Надо ему рассказать.

– О да, он и правда помог, – задумчиво откликнулась Виктория, и Эльза с Берном вышли в коридор.

– Ты что-нибудь чувствуешь? – спросила Эльза, когда они оказались в Сердце академии. Берн неопределенно пожал плечами.

– Ничего плохого, – ответил он, и Эльза вдруг поняла, что они так и идут за руки.

Это было как минимум неприлично – джентльменне ходит за руку с леди, если она не его невеста, но Эльзе не хотелось разрывать эту теплую живую связь.

– Попрошу у Кимбри экипаж, – произнес Берн. – Поедем в поселок, нам и правда стоит все это отметить. Свиной стейк или говяжье рагу в горшочке?

– Стейк, – с улыбкой ответила Эльза. – И яблочный пирог на десерт.

В библиотеке царила тишина – глухая, давящая. Берн сразу же выставил руку вперед, отправляя Эльзу к себе за спину, и едва слышно произнес:

– Слышишь?

Они словно вошли в замок с чудовищами, а не в библиотеку, знакомую до последнего книжного корешка. Привычное место вдруг изменилось, наполнилось угрозой. Не шелестели книги, не звенел Астрарий, не жужжали иерохи вдали…

– Иерохи… – прошептала Эльза, посмотрев вниз.

Мертвые золотые бабочки лежали на полу – что-то расправилось с ними похлеще дым-зелья. Берн дотронулся до одного из них носком ботинка и приказал:

– Выйди. Жди меня снаружи.

– Вот еще, – решительно откликнулась Эльза. – Никуда я не уйду… – и добавила уже громче: – Лоар Вацлав, вы здесь?

Никто не ответил. Медленно, стараясь не наступать на мертвых иерохов, Берн двинулся вперед. Эльза потянулась за ним, спрашивая себя, почему молчит Астрарий. Или он разрушен?

С Астрарием все было в порядке. Хрустальная листва сохраняла прозрачность, и Берн помрачнел еще сильнее.

– Это ведь не из-за нас? – спросила Эльза. – Не из-за того, что сняли проклятие?

– Нет, – откликнулся он. – Пойдем в теневые ряды.

Первым, что они увидели, войдя, был портрет Павича, и Эльза охнула и зажала рот ладонью. Сам Павич был на холсте: отделенная от тела голова красовалась на пике, изломанное тело лежало внизу, и вороны слетались на пиршество.

– Его загнали обратно в портрет, – пролепетала Эльза. – Но как? И кто?

***

– Теперь вы видите, что это не я? Понимаете?

От слабости ректор Стоун едва держался на ногах, но выглядел решительно и очень сердито. Он вышел из ректората, держась на золотой линии, которая выбегала из-под носков его ботинок, и Серафина стояла рядом, глядя на Эльзу с нескрываемой ненавистью.

Должно быть, Виктория уже успела рассказать о своем изобретении и победе над проклятием. И упомянула, конечно, что тьма успела затронуть и Эльзу. Вот тебе и сражение за чужое сердце – Серафина проиграла и битву, и войну.

– Вижу, – согласился Геллерт. Он только что вышел из библиотеки и выглядел, вот удивительно, не озадаченным, а спокойным. – Вы бы не загнали призрак обратно в портрет в вашем нынешнем состоянии.

Стоун посмотрел так, словно сдерживал очень крепкое ругательство.