Книга Книжная волшебница. Жить заново, страница 81 – Лариса Петровичева

* * *

Боль была такой, что перед глазами Эльзы мелькнул серый занавес, и она провалилась во мрак. Когда сознание вернулось, Эльза вдруг поняла, что слышит рык.

Берн уперся руками в колени, тяжело, по-бычьи, склонил голову и низко и глухо рычал, чтобы не кричать от боли. Над ним кружила тьма – рваная, безжалостная. Механизм Виктории гудел, и все новые и новые лоскуты отрывались от тела Скалпина и взлетали вверх.

Их дергало и тащило в разные стороны. Клочья тьмы покрывались ржавыми пятнами, раздирались на мелкие кусочки, и Эльза готова была поклясться, что слышит стон – словно где-то далеко-далеко чернокудрая ведьма поняла, что ее проклятию пришел конец, и разочарованно застонала.

“Так тебе и надо”, – подумала Эльза, поднимаясь с кровати. Клочки проклятия отрывались от ее руки и поднимались вверх, чтобы присоединиться к общему хороводу над головой Берна, и с каждым пятнышком тьмы, улетавшим прочь, становилось легче дышать, словно Виктория открыла окно в комнате.

– Тебе обязательно надо это запатентовать, – едва слышно проговорила Эльза – сил у нее почти не осталось. Виктория сдержанно кивнула – Эльза и представить не могла, что анкорянка может быть настолько спокойной и серьезной.

– Впишу тебя в патент, – пообещала она. – Мы ведь работали над ним вместе.

Послышался короткий хлопок, и кружение тьмы над головой Берна содрогнулось и рассыпалось грудой пыли. Скалпин запустил обе руки в волосы, покосился на Эльзу, которая медленно, стараясь не наступать на пыльные холмы, подошла к нему, и неуверенно спросил:

– Все? Проклятие ушло?

Виктория отключила механизм и присела на край стола. У нее дрожали руки. Наверно, ей никогда еще не доводилось создавать нечто настолько серьезное и важное. Потом она робко улыбнулась и рассмеялась, и этот смех окончательно изгнал тьму.

– Слушайте, сама не верю! – воскликнула Виктория. – Вы видели, как они летали?

– Видели, – ответила Эльза, а Берн добавил:

– И чувствовали. Было больно, честно говоря. Такое ощущение, что все они цеплялись за меня когтями.

Осторожно, словно боясь что-то сломать, Берн протянул руку и дотронулся до пальцев Эльзы – это был очень сердечный, дружеский жест. Ты можешь прикоснуться к человеку, и с вами обоими не случится ничего плохого. Эльза улыбнулась, сжала его пальцы, и ей вдруг показалось, что сейчас она как раз там, где и должна быть.

Все ее дороги привели как раз сюда, в эту комнату, к этому человеку. Наверно, Берн был прав, когда говорил, что бывают люди, как занозы – и ты смотришь на них и уже не можешь вырвать из души.

“Главное, что теперь мы оба свободны, – подумала Эльза. – Вот что главное”.

У Берна сейчас был совсем другой взгляд – с уходом проклятия он весь как-то изменился. Черты лица сделались мягче, их покинула суровая сосредоточенность и мрачное напряжение. Глаза наполнились теплом – теперь они не отталкивали от себя, а наоборот, в них хотелось смотреть. Почти незнакомец, не тот человек, которого Эльза встретила на вокзале, держал ее за руку, и она вдруг этому обрадовалась.

Потому что жизнь не заканчивается, если тебя предали. Она продолжается, если ты можешь кому-то помочь.

– Ну что, друзья, – Виктория устало вздохнула, и Эльза заметила: от счастья и облегчения изобретательница так и сияет, словно в ней зажглась огромная лампа. – Можем поздравить друг друга?