Книга Академия севера: ставка на победителя, страница 51 – Мария Карела

Едва я устроилась в кровати, как Женя поставила мне на тумбочку кружку с дымящимся чаем, пахнущим мёдом и имбирём. Пантера, лениво потянувшись, устроилась на моих ногах, её тёплый бок мягко давил на ступни, будто живая грелка.

— Спасибо, — прошептала я обоим, прижимая ладони к горячей кружке.

— Не за что. Кстати, ты слышала, как Маковеев в прошлом месяце порталы у Енисея закрывал? — в её голосе мелькнуло восхищение. — Три прорыва за ночь. Старшекурсники говорили, он жёлтые нити в косу сплёл — и бам, сразу все три и схлопнул.

Я резко глотнула чай, обжигая язык. Пантера мурлыкающе вздохнула, будто улавливаямой испуг.

— А... не знала. Ты его видела?

— Мельком, — подруга прикрыла веки, вспоминая. — Высокий, седые виски, ходит как танк — прямо и не сворачивает. Но когда нити пускает... — она присвистнула, делая жест руками, будто распутывает невидимый клубок. — Красота неземная. Говорят, он может барьер в воздухе за секунду сплести. И что у него все цвета есть, кроме оранжевого. Ну это понятно.

Тёплая тяжесть пантеры на ногах вдруг стала невыносимой. Я наклонилась, чтобы почесать кота за ухом, и шёпотом прошипела:

— Она уже знает?

Зверь лишь мотнул головой, слизывая каплю чая с пола.

— Что? — Женя подняла бровь.

— Да, говорю, кто-то слишком много места занимает.

Подруга рассмеялась.

— Ничего, так спокойнее.

Спокойнее. Мне вот совсем нет…

Иван Маковеев — мой отец. И меня распирало с кем-то об этом поговорить.

А Тхэн... Тхэн упёрся взглядом в окно, будто охраняя не только меня, но и тайну, витавшую в морозном воздухе.

Стук в дверь прозвучал резко и неожиданно. Мы с Женей переглянулись, кот приподнял голову, но не зарычал — видимо, знал того, кто за дверью.

— Да, — крикнула я, не поднимаясь.

На пороге стоял Джин. Прекрасный, как всегда, но напоминающий мне котёл, готовый взорваться. Вот только на кого он злится?.. Тхэн сполз подальше от моих ног.

— Можно? — спросил дракон неестественно ровным тоном.

— Входи, — пробормотала я, чувствуя, как Женя ёрзает на стуле, готовясь к драме.

Он шагнул внутрь, но не сел, хотя я указала на стул.

— Лейла... — он сбился, что само по себе было удивительно. — Она пересекла границы. Я пришёл принести извинения.

Женя фыркнула, но тут же сделала вид, что поперхнулась чаем.

— Ты не должен извиняться за чужие поступки, — сказала я тише, чем планировала. В горле першило — то ли от чая, то ли от взгляда Джина.

— Должен, — он сделал шаг вперёд, и вдруг я поняла, почему его боятся: даже в гневе он двигался как хищник, каждое движение рассчитано и смертельно. — Потому что это моя команда. Моя ответственность. И... — голос дрогнул, выдав нечто большее. — Ты не должна страдать из-за неё.

— Ладно, — наконец выдохнула я. — Но в следующий раз пусть извиняется сама. С глазу на глаз.

Уголок его губ дрогнул — почти улыбка.

— Есть шанс, что ты этих извинений не переживёшь. Так что лучше прими их от меня.

Он повернулся к двери, но задержался, бросив взгляд на пантеру.

— Надеюсь, он здесь не ночует?

— Нет, — помотала я головой, — мы же приличные девушки.

Джин кивнул и вышел, после чего Женя захохотала в голос, а Тхэн зафыркал.

Я не смогла не улыбнуться.

* * *

Глеб втащил ёлку в аудиторию первым, подпирая плечом ствол, казалось, что он способен это огромное дерево занести и один, но в данном случае ему помогали парни-пятикурсники.