Книга Чудо из девятого цеха, страница 37 – Мария Карела

Вечер мягко перетёк из тяжёлых признаний в тихие, уютные сумерки. Оконные стёкла покрылись морозными узорами, за которыми густела зимняя синева. Людмила Сергеевна, будто сбросившая невидимый груз, вдруг засуетилась.

— Подождите-ка, я вам кое-что покажу, — сказала она, и в её голосе впервые зазвучали не тревожные, а тёплые, почти игривые ноты.

Она скрылась в комнате и вернулась с двумя толстыми, потрёпанными альбомами в дерматиновых переплётах. Один — с надписью «Наш малыш», второй — просто «Семейный».

— Садитесь-садитесь ближе, — она пододвинула стул к Марье, и та, с лёгкой улыбкой, пристроилась рядом.

Алексей наблюдал, как две самые важные женщины в его жизни склонились над пожелтевшими фотографиями. Его мать листала страницы с непривычной нежностью.

— Вот он, семи месяцев, — тронула пальцем выцветший снимок Людмила Сергеевна. — Ты только посмотри на эти глазки.

Марья внимательно рассматривала фото. Крошечный Алексей с большими, тёмными глазами действительно смотрел в объектив с сосредоточенной серьёзностью взрослого.

Листая дальше, они нашли фото трёхлетнего Алексея, забившегося на самую верхотуру домашнего книжного шкафа и гордо взирающего оттуда на потрясённых взрослых.

— Первый раз тогда сердце в пятки ушло, — вздохнула мать, но теперь в её вздохе было больше удивления, чем страха. — Слезть сам не мог, ревел. А как забрался — загадка.

— Забрался потому, что должно было быть высоко, — улыбнулась Марья.

— Мам, мы чего-то без гостинцев заявились, — сказал он, вставая. — Я сбегаю в магазин, к ужину чего-нибудь вкусного куплю.

— Да, да, сходи, сынок, — кивнула Людмила Сергеевна, не отрываясь от альбома, где пятилетний Алексей с мёртвой хваткой держал огромного дворового кота. — Возьми деньги на тумбочке.

— Да ты что, мам, у меня есть, — отозвался он, уже натягивая куртку.

На улице его встретил колкий, свежий ветер. Фонари уже зажглись, отбрасывая на снег жёлтые круги. Чувства будто обострились, он слышал каждый шорох, видел всё невероятно чётко. Он даже нервно коснулся головы — не отросли ли уши. Но нет, видимо, просто он принимал себя, вот и проявлялись особенности, которые раньше он прятал даже от самого себя. Как только Таня столько лет это скрывала?..

Сетевой магазин был в соседнем доме, Алексейнабрал, не скупясь, продуктов подороже — так хотелось побаловать маму. Когда он вышел с пакетом, двор казался ещё темнее. И тут он почуял что-то странное. Он остановился, не поворачивая головы, периферийным зрением уловил движение в подворотне. Два силуэта, молодые, подвыпившие, замершие в ожидании. Обычная дворовая гопота, заметившая одинокого парня с пакетом из магазина.

Старый Алексей сжался бы внутри, пошёл бы в другую сторону. Новый Алексей чувствовал вместо страха собственные возможности — пакет в левой руке, правая свободна, ноги готовы к толчку. По мышцам пробежала лёгкая, упругая дрожь — от предвкушения действия. Он хотел подраться, выпустить силу, посмотреть, на что способен, но гопники явно ощутили, что что-то не так, отступили, испугались.

Алексей поднимался по лестнице, и на губах у него играла странная улыбка. Кажется, впервые в жизни он не был жертвой обстоятельств.

После ужина втроём же убрались на кухне, получая удовольствие: Людмила Сергеевна наслаждалась присутствием сына, Алексей был счастлив, в окружении любимых женщин, Марье был интересен такой простой, человеческий быт. Только они всё убрали, как вдруг погас свет, оставив комнату в синеватом сумраке зимнего вечера. Вроде и ничего особенного: короткое замыкание, вышибло пробки, привычное дело, но Алексей замер с полотенцем в руке. Он чуял, что это вовсе не случайность.