Книга Чудо из девятого цеха, страница 35 – Мария Карела

Алексей встал. Он сделал это не резко, а плавно, движение было наполнено молчаливой, хищной грацией, которая заставила Катину ухмылку на миг застыть. Он посмотрел на неё сверху вниз, и в его карих глазах вспыхнула холодная оранжевая искра — отголосок другой природы.

— Нет, — ответил он так холодно, что температура в купе упала на несколько градусов, кожа обеих девушек покрылась мурашками. — Не «мало ли».

Он отвернулся к окну, демонстративно разорвав контакт.

— Вот же дура! — едва слышно произнесла Ира, но он услышал. — Что на тебя нашло⁈

Катя не ответила, а Алексея вдруг неприятно кольнула мысль, что на Катю могла «найти» Марья. Но проверять его вот так — совершенно бессовестно.

Он встал и вышел в коридор.

Марья, идущая по коридору, сразу поняла, что что-то не так.

— Лёш?..

— Не хочу никакой лжи и недоговорённостей, — он резко повернулся так, что она оказалась спиной к окну, в кольце его рук. — Ты заставила Катю так себя вести?

Марья вздохнула.

— Нет. Не я.

Алексей приподнял бровь: он снова чувствовал ложь. И если, когда она надевала ошейник, он откуда-то знал, что это отчаянная ложь, которую разоблачи — и она отстранится, сбежит, не станет его, то сейчас ситуация была другой и терпеть ложь он не собирался.

— Марья…

— … я знала, что она собирается это сделать. Прости. Не удержалась, — на щеках полубогини вспыхнул румянец.

Алексей вздохнул, покачал головой, но сердиться тоже не мог. Так, обнимаясь в коридоре, они и доехали до Москвы.

Пользуясь тем, что они приехали налегке, на вокзале они первыми выскочили из вагона, и быстро покинули вокзал, а там и дошли до остановки. Ехать было долго — почти полтора часа. Марья сидела у Алексея на руках, и он, обнимая её, одновременно и наслаждался возможностью прикасаться, вдыхать запах её волос, чувствовать приятную тяжесть её тела, и не мог поверить до конца, что всё это реальность. Он, простой парень, ещё пару месяцев назад мечтавший только о том, чтобы Таня вернулась к нему, обнимал полубогиню, способную одним щелчком пальцев стереть с лица земли этот автобус…

— Ты не простой парень, — шепнула ему Марья. — Не стоит себя недооценивать.

Потом они шли от автобусной остановки по серому, утоптанному в снег и соль асфальту. Спальный район дышал тишиной буднего рабочего дня — редкие прохожие, заледеневшие детские площадки, однообразные панельные коробки под низким свинцовым небом, но ведя Марью за руку, Алексей остро ощущал, что он привёл с собой чудо.

Хрущёвка, в которой он вырос, стояла чуть в глубине квартала, её стены покрылись тёмными подтёками времени. Алексей набрал код подъезда — тот же, что и двадцать лет назад. Скрипнула дверь.

— Здесь ты вырос? — Марья с интересом озиралась.

— Да, — он улыбнулся. — Всё детство на той площадке провёл.

Дверь на площадке пятого этажа открылась почти сразу, будто их действительно ждали. Людмила Сергеевна стояла на пороге, невысокая, в простом домашнем платье, на лице время высекло морщины глубже, чем следовало её годам. Её глаза, такие же карие, как у Алексея, широко раскрылись при виде сына, но теперь он сразу заметил, что кроме радости в них надёжно поселился страх.

Взгляд её скользнул по Марье, задержался на её спокойном, открытом лице, и Людмила Сергеевна не спросила «кто это». Она молча отступила, пропуская их внутрь.