Книга Осень. Кофе. Акварель, страница 70 – Алена Лотос

Когда птицы скрылись за высокими золотыми кронами, мы с Тео вернулись на землю. Я потянулась к нему, и теперь мы шли по обе стороны ручья, держась за руки и слегка покачиваясь. Было немного страшно поскользнуться и упасть в воду. А еще очень волнительного оттого, как легко мне теперь давались эти касания. Но как волнительно!..

— Ты успеешь закончить свою акварель, Лори?

— Обязательно, — кивнула я в подтверждение своих слов. — Я же обещала. К тому же, я чувствую, как она зовет меня.

— Куда зовет?

— Вернуться, — ответила я тихо, глядя перед собой. — Я, знаешь, будто пытаюсь снова подружиться со старым другом. Будто мы так сильно дружили в прошлом, а потом наши пути разошлись. А теперь мне стыдно, и ужасно неловко, и хочетсявсе вернуть, но с ним так нельзя… Нельзя грубо и наскоком. Тогда он обидится…

— Ты говоришь о своих красках, как о настоящем человеке, — с улыбкой заметил Тео.

— Так и есть! — воспрянула я. — Они со мной всю жизнь, с самого детства, разве могу я говорить о них иначе?.. Неужели ты относишься к ним по-другому?

— Мое отношение более прозаическое, что ли, — хмыкнул Тео. — Я чувствую этот огонь, когда беру кисти или магокамеру, но они для меня инструменты, естественное продолжение рук. Без них я был бы меньше, но все равно был бы собой. А ты другая.

— Да… — вздохнула я. — Каждый раз, как я вижу пустой холст, я представляю белоснежную тюрьму, в которую закованы образы. Я освобождаю их, дарю им свободу, облачаю в смыслы.

— А как же магреставрация? Там ведь уже есть и образы, и смыслы. Чужие.

— Так еще интереснее! — вспыхнула я от искреннего интереса к своей профессии. От настоящего понимания. — Это как чтение чужой биографии, только через эмоции. Многие художники из первых создателей живых картин, не умели вкладывать в них только магию. Они оставляли кусочки воспоминаний, и разные ощущения, даже…

— Что даже? — спросил Тео, когда я вдруг замолчала и пошла чуть медленнее.

— Даже частицы души… — ответила я несмело. — Я недавно реставрировала одну картину, обычный портрет кота, но он… Знаешь, художник очень любил своего кота, очень. И частичка души осталась в нем. И это самая красивая картина в нашей Галерее…

— Ты покажешь мне ее?

— Что? — спросила я удивленно. Сердце встрепенулось. Неужели оно услышало то, что хотело услышать так давно? Намек. Обещание… — Показать картину? В Галерее?

— Да, покажешь?.. Лори, Лори, аккуратно!

Я замерла, перестала различать дорогу, только глядела в Ультрамариновые глаза Тео. Кажется, я встала очень неудачно. На самый край ручья. Ботинок поехал по влажному склону вниз, а я полетела следом за ним. В воду. Тео охнул, и упал следом за мной. Через мгновение мы, грязные, мокрые и пятнистые сидели в ручье, как два поросенка. Вода недовольно журчала вокруг нас бурунами и облепляла листьями.

Я хохотнула. Вскоре захохотал и Тео. Два громких хохочущих голоса взорвали тишину осеннего леса. Из кустов выскочило заячье семейство и бросилось врассыпную. Вспорхнули птицы. Даже вездесущие чайки удивленно загоготали — кто-топосмел быть громче них? Мы смеялись до слез. Чумазые, мокрые и по-идиотски довольные жизнью.

— Я обязательно покажу тебе Сильвестра, — ответила я, отсмеявшись. Тео уже поднялся из воды, ухватив за талию, вытянул и меня. — Он теперь талисман нашей Галереи магических искусств и живописи.