Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 268 – Алена Лотос

— Минати, ничего страшного не происходит. Камор — урожденный дуал, это сила, которая нам с тобой и не снилась. Он справится.

— Но он идет в горящий дом совсем один! С этим пожаром даже Акшар и Тония не могут справиться, а они тоже дуалы! Что сможет Камор⁈ Как он сможет спасти Ариэна?.. — проговорила я, почти в отчаянии хватаясь за его ладони.

Дрожь колотила меня, заставляя почти ежесекундно вздрагивать, а зубы — стучать, будто от холода. В тот момент я не понимала, что делаю. Страх за человека, который всего за месяц стал близким другом, затмевал разум, не позволял давать трезвый отчет о своих поступках. Следом мозг подкидывал калейдоскоп из рисунков бедного Безумца… Вместо ответа, Друид просто притянул меня к себе,обняв, успокаивающе поглаживая по спине. Голову я развернула так, чтобы иметь возможность наблюдать за происходящим.

Неподалеку от входа в дом продолжали разыгрываться страсти. Парадной двери уже не было — огонь целиком пожрал ее и теперь силился вырваться наружу. Магия Друидок сдерживала его, однако, казалось, что в данной ситуации они только это и могли. Этот факт не укладывался в моей голове. Всемогущие маги огня и воды не в силах потушить пожар? Тогда, какой силой обладал маг, наславший его⁈

Камор изящно и сдержанно, подошел к женщинам. Положил обеим руки на плечи. Колдуньи синхронно обернулись, чуть поведя пальцами, сменили заклинания и вернули прикосновение. Толпа заволновалась и зашушукалась — никто не понимал смысла происходящего.

— Обереги, — шепнул мне в ухо Дрю, намереваясь успокоить. Впрочем, я и сама догадалась об этом.

Кивнув, Камор обошел Акшар и Тонию, принявших прежнее положение, не сбавляя шага, произнес несколько словесных заклинаний и прошел сквозь сплошную стену огня, в которую превратился дверной проем. Я чуть дернулась, подавляя настойчивое желание броситься следом, помочь хоть как-то. Друвер это почувствовал и прижал к себе сильнее.

— Ты ничем не поможешь, детка… Успокойся…

Я понимала, но простое «успокойся» не помогало. Оставалось настороженно выжидать, не пуская в разум назойливые вопросы о том, что я, собственно, вытворяю и почему.

Оливия опешила. Никогда раньше мягкий и послушный муж не смел так себя с нею вести. Но времени оставалось все меньше — нужно поторапливаться. Девушка знала, что иначе будет слишком поздно. Он умрет. Сгинет без нее.

— Пусти! — прошипела она зло. Сквозь зубы. Кто он такой? Он не смеет!

— Нет. Дорогая моя, послушай.

Пьетер все также крепко держал жену чуть выше ладоней — он страшно боялся, того, что может причинить ей боль, также, как и того, что она вырвется и сбежит, оставив его.

— Прочь! Убирайся отсюда! Уходи и дружи в десна со своими ненаглядными кобылами и ненаглядными партнерами, только оставь меня! — нагрубив, Оливия сделала попытку выдернуть руки, но потерпела неудачу.

За три года совместной жизни она так и не потрудилась узнать, что когда-то Пьетер увлекался кулачными боями и был очень силен. Да и гневный выпад повернул мысли лиджев Максвелла в другую сторону. Емувнезапно показалось, что истинной причиной вспышки жены оказалась не внезапно вспыхнувшая любовь к бывшему жениху, а ревность и серая тоска. Ну конечно! Ведь он так часто покидал ее, уезжая в дальние поездки по своим делам, взвалив на плечи заботу о доме, театре, малолетнем сыне! Конечно, она устала, и она имеет право злиться!