Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 266 – Алена Лотос

Как бы глубоко ты их не закапывала, больше так не получится!

За каждым проступком следует наказание, и ты это знала!

Знала и все равно не удержалась!

Познай же тогда все уготованные тебе мучения!

Истошный, безумный, отчаянный крик раздается в сердце, разрывает барабанные перепонки. Тревога, ярость, любовь, просьба, так много в нем! Покачнувшись, девушка пытается ухватиться за рояль, вернуть равновесие, но все равно роняет бокал. Медленно переворачиваясь в воздухе, он ударяется о белоснежный край. Блестящие осколки падают на новый пушистый ковер, только что привезенный мужем из поездки в Мирктар. Дорогие нити заливает кровавое вино.

Упав на колени, спрятав лицо в ладонях, она беззвучно плачет. Часть ее естества уже летела, стремилась навстречу этому оглушительному крику. Осколки акафирского стекла венчают алую лужу, растекающуюся по ворсу. Где-то плачет напуганный громкими звуками ребенок, кто-то тщетно пытается его утешить. Маленький мальчик понимает, что маме очень плохо, и плачет вместе с ней. Он зовет ее, он думает, что мама плачет из-за испорченного в красной жидкости платья, лепечет, просит, чтобы мама не плакала. Девушка плачет из-за разбитой и испорченной жизни, из-за импульсивности, гордости, заносчивости, разом перечеркнувших все лелеемые мечты и планы. А теперь онзовет ее! Никогда до этого она не чувствовала, что так нужна ему! Она придет и все снова будет хорошо!

— Оливия, что тут происходит?

Конечно, он видит только осколки, плачущего сына, пьяную жену. Он никогда не понимал, он смотрел прямо, думал, что буря миновала. Но он, правда, любит эту маленькую псевдо-семью. Милый добрый Пьетер…

— Я ухожу.

Девушка поднимается с колен, вытирая слезинки, размазывая по щекам дорогую косметику. В его глазах испуг пополам с удивлением.

— Оливия⁈

— Оливия? Ты уверена, что слышала именно это имя? — спросил Друвер, уставившись на меня.

— Насколько в этой суматохе можно было разобрать хоть что-то, — лишь слабо пожала плечами я, вглядываясь в огненные сполохи.

Где-то в глубине, в сердце с мутью и серостью поднималась буря. С дрожью я вглядывалась в опустевшие окна горящего дома. Ведь если он кричит — значит он еще жив? Значит, его еще можно спасти? Мы не встречались с той памятной ночи в Храме, но через карандашные рисунки он каждый день был рядом, раскрываясь и представая совсем другим человеком. Не Безумцем. Этот крик не похож на предсмертный. Предсмертные, они другие. Я помнила, как кричали умирающие в Сарсгарде… Если все обойдется, я поставлю свечу в честь Митары в Храме.

— Тогда дело дрянь, — констатировал парень, нахмурившись.

— Чем плохо? — удивилась я. — Я думала, что все знают эту историю любви…

— Все начали ее забывать. В людских умах Ариэн теперь просто городской сумасшедший, а Оливия… Лиджи Оливия сейчас носит другую фамилию. Она счастлива замужем, у нее есть двухлетний сын Гектор, огромный прибыльный театр и жизнь — полная чаша! — с жаром ответилДруид. Во взгляде его сквозило что-то, ужасно роднящее с Камором. — Если вновь пойдут слухи, то семьи Максвеллов и Гиланджи потерпят репутационные потери, а это скажется на всем городе.

— Ты рассуждаешь, как какой-то чиновник… — смутилась я.

— Я рассуждаю как любой, кто в первую очередь будет защищать честь и достоинство семьи. Ариэн предпочел любви иллюзии, и случившееся — только его вина, — жестко отрезал Друвер. — Я рассуждаю как человек, который сам никогда не сможет завести семью и встать на ее защиту.