Книга Рождение Чарны. Том 1. Шпионы Асмариана, страница 265 – Алена Лотос

— За поганых еретиков! — заговорщическим шепотом прохрипела она. — Вот увидишь, милок, это только начало! — и, погрозив клюкой, такой же маленькой и скрюченной, как она сама, в сторону дома, старушка двинулась прочь от пожарища, бормоча что-то себе под нос.

Мы с Дрю переглянулись. В Империи никогда не придавали большого значения подобным словам, брошенным на ветер. Но в этой необычной ситуации они внезапно показались пророческими.

— Ты, правда, думаешь, что это поджог? — нерешительно спросила я. Парень лишь пожал плечами. Он не хотел сейчас размышлять об этом. — Мы можем чем-то помочь?

— Не уверен, Минати. Если уж два опытных мага-дуала не справляются с огнем, то, что можем мы — юная ученица и Друид Первой категории?..

Наш тревожный разговор прервал неистовый крик, раздавшийся со стороны горящего дома. Нестройным эхом крик отразился в толпе и несколько особенно восприимчивых дам упали в обморок. Я заметила, как Тония мельком взглянула на Акшар, глазами полными ужаса, как вздрогнул Камор и резко тряхнул головой Тильгенмайер. От пронзившего ужаса я вцепилась в руку Друвера, опасаясь, что тоже могу потерять сознание. Я узнала голос. Кричал Ариэн.

Она медленно отходила от барного шкафа, аккуратно удерживая двумя пальцами до краев наполненный бокал красного вина. Не удержавшись, пригубила напиток. Не заметила, как осушила почти половину. Голова привычно закружилась, пестрая отделка комнаты перестала раздражать, и теперь можно было расслабиться, и отдохнуть. Проводить глазами закат, распустить, наконец, сложную прическу и причесать волосы, допить бутылку аюми́йского вина…

Пересекая широкую гостиную, в тысячныйраз рассматривая надоевшее барахло, она бросила один взгляд. И его оказалось достаточно. Рояль. Один из множества запретов. Задвинутый в угол комнаты, брошенный и ненужный, почему именно сейчас он напоминал о себе? Она дала обещание. Она повторяла его каждую бессонную ночь, каждый беспросветный день, напоминала и напоминала, шептала, скрипя зубами. Она выла и стенала, она обещала никогда больше не касаться того, что любит, запереть в сердце всякую привязанность, отринуть любую страсть. И вот, когда казалось, что всякая любовь уже вычеркнута из жизни, испачкана черным, разбита и уничтожена, как смеет она подниматься из руин⁈ Нужно отвернуться! Всего лишь повторить обещание, данное себе во время треклятой свадьбы, и больше никогда не смотреть в сторону этого восхитительного монстра!

Только ее стойкость удерживает ихна краю.

Только ее обещание и горячая молитва отделяют егоот пучин безумия.

Только ее холодность дает имжить.

Разве это жизнь?..

Соблазны…

Устала бороться.

Устала соблюдать запреты.

Устала быть, как Друидка, ни разу в жизни не державшаяся за мужчину.

Да и какое в этом злодеяние? Всего лишь рояль…

Она делает нерешительный шаг вперед. Затем еще один. И еще. Мягкий ковер заглушает преступную поступь — надо же, как легко, всего семь шагов отделяло ее от греха. Резные ножки, золоченая резьба, дивная музыка, вырывающаяся из-под изящных пальцев. Придерживая в одной руке бокал, девушка легонько касается крышки, скрывающей белоснежные клавиши кости тиффалейского льва. Не в силах оторваться от созерцания, она любовно гладит рояль и воспоминания, воскресая, уже не хотят ее покидать. Никогда.